Сын Востока

Порою жизнь ко мне жестока,
Порой жесток бываю сам,
Я пригвожден к столбу Востока
И пью живительный бальзам.

Я славянин с восточным глянцем,
И тем горжусь, и тем богат,
Что с широтой души славянской
Во мне таится азиат.

И часто в мирном человеке,
Проснувшись, рвется на простор
Не имярек, не кто-то некий,
А сын пустынь, степей и гор.

С чего бы вдруг во мне, степенном,
И зоркий глаз, и чуткий слух,
И нрав крутой, и взгляд надменный,
И кочевой суровый дух?

Не дремлет, бдит бесстрашный воин -
Колчан, камча, булатный меч, -
В чреде кровавых частых войн
Всегда готов стрелять и сечь.

Упорный, гордый, непокорный,
В себе не знающий вины…
Откуда качеств этих корни?
Не из веков ли глубины?

Былого вихри лихолетий -
Сплошная злая круговерть,
В порывах хлестких, будто плети,
Вокруг себя - и кровь, и смерть.

Сквозь вековые чащи терний
Лавиной рвутся, как таран,
Картины царств, далеких, древних,
На исторический экран.

В тех царствах войнам нет предела.
В сраженьях веку испокон -
И смертью жалящие стрелы,
И звон мечей, и копий звон.

Ведь мир не может жить без войн,
Они - основы бытия,
И в войнах тех мой предок-воин,
С ним за компанию и я.

Служил в Хорезме он при персах,
Случайно к Киру угодил,
Служил у Дария, у Ксеркса,
Сражался с ним у Фермопил.

Походы, битвы, лица-лица…
Недолгий мир – и вновь в броне:
То он средь доблестных согдийцев,
То средь бактрийцев на коне.

Стоял на стенах Мараканды,
- Держаться! - крикнул Спитамен.
Пехотой легкой Александра
При штурме был захвачен в плен.

Служил недолго Искандеру -
Был у Роксаны - раб ли, гард,
Сочтя позорной эту меру,
Сбежал и был безмерно рад.

Пришла пора – уже кушанцем
Служил тохарам-юэчжи,
Принял буддизм индоиранский,
Царя Канишку пережил.

Когда эфтаэлиты-гуны
Создали Тюркский каганат,
Он с караваном спал на дюнах…
Куда ж ты денешься, солдат!

Затем уже в Мавераннахре
Он был арабами казнен.
А был бы знахарь или пахарь,
Казнен бы был совсем не он.

С Ордой Великой жутким смерчем
Ворвался грозный Чингисхан,
Пав сразу, после первой встречи,
Костями врос в степной курган.

Но… возродился с Тамерланом -
Как бравый сотник-юз-баши,
Везде в его военных планах
Принять участие спешил

С Тимуром шел на Тохтамыша,
С походом – в Индию, Китай
Служил-служил, но так не вышел
Он в минг-баши – поди, и знай!

Зачем-то следом увязался,
С ним даже вроде бы на Русь,
В земле Московской иль Рязанской
Убит был, кем - не разберусь.

Восстал из мертвых при Бабуре
С солидным, прочным реноме,
И в дар от царственной фигуры
Он получил «Бабур-наме».

С Бабуром – в длительных походах
Кабул, Пенджаб и Хиндустан…
И в переходах - годы… годы…
По ходу стал писать дастан.

И написал бы, в самом деле,
Он свой эпический рассказ,
Когда б в сражении за Дели
Не получил стрелою в глаз.

Очнулся позже в Хорасане,
Опять Хорезм и Самарканд
Погиб в Хиве на поле брани,
А может, это был Коканд.

Раздоры, войны, беды, смуты,
Им революции вослед,
Ни дня, ни часа, ни минуты
Без поражений и побед.

И вот с последним возрожденьем
Он с Абдуллою в басмачах
Искал от Сухова спасенье,
В пустыне где-то и зачах.

И хорошо, остались дети -
Смешалась кровь, смешался род…
И в новом виде род на свете,
Поныне все еще живет.

Устал от войн славный воин -
За боем – бой, за ратью – рать,
Как будто он того достоин,
Что б только в битвах умирать.

Лихой был, думается, предок.
Досталось, кажется, с лихвой.
Ему сказать бы напоследок:
- Рахмат, что я еще живой!

На пепелище и обломкам
Былых цветущих государств
Я б написал, как дар потомкам:
Пусть Бог такое вам не даст!


5 июня 2012 г.