Исповедь. - Люди

Люблю ли руки, ноги ли ее?
Дает ли мне, чего не даст другая?
Я не пойму подобное житье,
Я ничего вообще не понимаю.

Она страшна бывает иногда,
И не один не кинется мужчина.
Но для меня все это не беда:
Живот велик — зато не хаю спину!

Нога крупна — зато как раз длинна,
Прекрасна обнаженной и в капроне,
И соблазняет — нет, пьянит! — она,
Я искренен в моем любовном стоне.

Порой стара, — старей иных старух,
Порою в десять раз себя моложе,
И не имею сразу мнений двух
Насчет красивых плеч, и рук, и кожи.

…. Быть может, смерти друг от друга ждем
Как средства от развода и  огласки,
А до тех пор дежурно раздаем
Друг другу заготовленные ласки.

И тут же — злоба! Киловатты зла!
Когда убить, нам кажется, не много...
Она молчит прегордо, как скала,
Она лежит, как дева-недотрога!

А я киплю, лечу в «девятый вал»,
Швыряюсь оземь в тяжком униженье.
И, смотришь, полчаса пробушевал —
И снова раздвигаю ей колени.

Она молчит, но в том молчанье — крик!
В нем приговор для нашего алькова:
Я вовсе этой бабе не мужик!
Несовместимы! - буду рвать оковы...
А вот она к разрыву не готова...