Ад - маскарад

Я в шутовском наряде,
В дурацком колпаке
На званом маскараде, -
Как тень на потолке.

Я сам сюда просился,
Я выиграл билет.
Я с маскарадом слился,
Горит зловещий свет.

Феерия мирская
Творится в этот день,-
Порочность вся людская
На лицах у гостей.

На черном – черном троне
Среди своих актрис
Сидит Тот, кто сегодня
Справляет бенефис.

Я приглашен нарочно
За полчища стихов,
За муку еженощную,
За пять своих грехов.

Сегодня в этом зале
Всяк маской прячет лик;
На сатанинском бале
Не встретишь солнца блик.

Стоят в углу под лестницей
«Подруги» и «друзья».
В душе, как черти, бесятся,
Но напоказ нельзя.

Гнилую душу маскою
Скрывают ото всех.
Гляжу на них с опаскою,
Зловещий слыша смех.

А вот с визитной карточкой
Мастистый журналист:
Таланта предостаточно
И помыслами чист.

Но я-то вижу: предо мной
Бездарный словоблуд,
Уславший музу на покой,
И откровенный плут.

Сияют справа от меня
Бездонные глаза.
Застыла в них, меня маня,
Прозрачная слеза.

Неплохо маска выбрана:
Таинственность и боль…
И роль неплохо сыграна,
И неплохая роль!

Уйди подальше от меня,
Нагая куртизанка!
Богатых стариков пленяй,
А мне тебя не жалко…

Проходят, весело смеясь,
Болтливые сестрички.
Втоптали свои души в грязь,
А телом – венерички.

Я в шутовском наряде,
В дурацком колпаке,
Для вас танцую, ****и,
Как тень на потолке…

А ты, богач холеный,
Одетый добряком,
Тщеславьем наделенный,-
Ты думаешь о чем?

Замасленную пачку
Сиротам бросишь ты
И на заводе стачку
Без лишней суеты

Предотвратишь. Так что же!
Ты – крупный меценат.
На жирной твоей роже
Клеймо поставил ад.

Заботишься о славе,
Бессмертие души…
Эй, журналист, ты где там?
Пиши о нем, пиши!

Я сам все время думал,
Что праведный поэт.
А оказалось в строчках
Ни капли правды нет.

Пою, что, мол, монах я
И добрый пилигрим,
Но стоя перед зеркалом,
С лица смываю грим.

И вижу, что я – бабник,
И пьяница, и мот,
Изменник и похабник,
Чревоугодник, жмот…

Что все спирали ада
Раскручены по мне,
Что я – один из стада,
Что по уши в говне…

Сумел всех обличить я
И всех в лицо узнать,
Но не сумел постичь я,
Что значить «благодать».

Одетая принцессой,
В лучистом платье дня,
Сидит без интереса, -
Не смотрит на меня.

Я знал себя на деле,
А с нею был «другой».
На жизненном пределе
Плачусь я головой.

«Казнить, нельзя помиловать!» -
Таков мой приговор.
Голгофа. Дебютировать.
Я – вор – и снова – вор.

Принцесса, я об этом ведь
Подумывал и сам.
Мое спасение души
Поделим пополам.

Палач не смотрит мне в глаза,
Но точит остриё…
Вот собирается гроза,
Укутали её.

Друзья мои хорошие
Приперлись поглазеть,
Как превращусь я в крошево, -
Счастливо умереть!

А журналист сенсацию
Упустит – ну едва ль.
Придет и на кремацию…
Пошел ты в жопу, тварь!

А куртизанка плачет,
Глядит издалека,
Нагую титьку прячет,-
Хранит для старика.

Хохочут венерички,
А меценат – востер! –
По миленькой привычке
Мне заказал топор.

Я в шутовском наряде,
В дурацком колпаке,
На снимке, на ограде,
Повисну в уголке.

Прощайте. Лицемеры!
Мы свидимся в аду!
Я – жертва высшей меры!
Я в рай не попаду!

Палач топор возносит, -
Рывок – удар – капут…
И тыкву на подносе
Принцессе принесут.