Любовь в последнем полете

Любопытствующая толпа, словно муравейник, столпилась у здания небоскреба, и, тыча
пальцами в сторону 16 этажа, беспрерывно перешептывалась. На асфальт, плавно кружась, ложились листья, утомленные осенью.
Там, на карнизе, стояла молодая девушка, в легком платье, раскинув руки, как птица, и… улыбалась. Улыбалась так, как улыбаются счастливые люди. Из ее глаз, словно горные реки, текли слезы, смешиваясь с тушью, оставляя черные разводы на лице.

- Сумасшедшая! – раздался женский крик из толпы.
- Дура! – вторил мужской голос.
- Самоубийца! - завопил истошно старушечий голос. Прочитай сначала Данте «Божественную комедию!» Седьмой круг Ада ждет тебя!

Но девушка продолжала улыбаться. Она как будто не слышала ни криков, ни улюлюканий, ни взглядов, ожидающих падения, словно премьеры фильма со спец. эффектами.

- Ма - ри - я! Да что же ты делаешь?! – появившийся в окне мужчина тщетно пытался дотянуться до стоящей девушки. Его лицо, такое холеное и загорелое, сейчас было преисполнено мукой и страхом за любимую.

- Что я делаю? Милый, я дышу воздухом. Может, присоединишься ко мне? Посмотри, как здесь прекрасно! Не находишь? И душе так привольно... Я могу дышать! Иди же ко мне, Стефан! Нас ждет прекрасное путешествие! – Мария протянула руки к молодому человеку. Ее длинные волосы развевались на ветру, миниатюрное тело замерло в ожидании, а глаза… глаза, небесно-голубые, будто смотрели вглубь души.

-  О чем ты говоришь, любимая? Какое путешествие? – его голос задрожал.
- Как ты мог забыть? Ты же клялся мне в любви перед алтарем. Помнишь, «в горе и радости, в болезни и здравии, в богатстве и нищете, пока смерть не разлучит нас»? Я про любовь в полете!!!

- О каком полете любви ты говоришь? Не глупи, Мария, дай мне руку, мы поговорим на философские темы в другом месте, а не на карнизе небоскреба, – он выдохнул, его сердце стучало как молот о наковальню, стремясь выскочить… нет, вырваться из груди.

- Что значит, не глупи? Я серьезно, – на этот раз ее глаза потемнели, а тело окаменело.

- Не может быть так! Я сплю, и мне снится кошмар! – Стефан, за несколько минут ставший седым, с отчаянием воззрился на Марию.- Господи, дай мне проснуться!

Стоящая внизу толпа грубо ворвалась в  диалог двух молодых людей выкриками:
- Хватит стоять! Или прыгай, или убирайся с глаз долой! Мы все замерзли. В конце концов, не лето!

- Не обращай на них внимания, любимая. Они не знают, что говорят. Это толпа. Дай мне руку, молю тебя. У тебя был стресс. Наш ребенок умер, его не вернуть, мы всегда будем его помнить, но надо продолжать жить, как бы не было тяжело, -Господи, зачем я это говорю?! – Поэтому тебе надо успокоиться. Ну же, дай мне руку, - вновь повторил Стефан.

Мария судорожно вздохнула, горькая усмешка искривила ее лицо.

- Значит, у меня был стресс? А у тебя, мой милый Стефан, был ли он у тебя? – и опять ее глаза испытующе вглядывались в его душу, словно пытаясь понять того, кого она любила.

- Зачем ты так? –  в его глазах теперь читалось беспомощность и непонимание. - Неужели смерть нашей малютки-дочери настолько отдалило нас друг от друга? Да, сейчас сложный период, но нас будут еще дети, если ты захочешь.

- Дети? – непонимающе вскинула голову Мария – у нас есть ребенок, ты забыл? Да, сейчас он не с нами, но мы скоро присоединимся к нему. Я предвкушаю встречу с ним, и я такая счастли-ва-я! – лучезарная улыбка вновь окрасила ее лицо. – И это будет доказательством нашей с тобой любви.
Не могла же я ошибиться в тебе, ведь так?

В этот момент лицо Стефана окаменело настолько, что такому цвету позавидовал бы асфальт скоростной трассы.

- Почему ты не веришь моей любви? Доказывать ее лучше жизнью, а смерть… придет, когда настанет ее час.
- Разве жизнью может считаться потеря малыша? – ее голос приобретал с каждым вдохом металлические нотки. – Разве можно дышать на этом свете, если наша малышка не дышит? Нет!
Может, я в детстве начиталась сказок, но я верю  в
то, что можно жить долго и счастливо, и умереть в один день. Вернее, умереть в один день и в одну секунду, если жить долго и счастливо нам не суждено.
 И в этот момент Мария посмотрела на Стефана с такой любовью и тоской, что он на несколько секунд перестал чувствовать себя… слышать уличный шум и крики зевак, толпившихся у подножия холодного и бездушного исполина-небоскреба.
Поседевший юноша безмолвно, с ледяным спокойствием ступил на карниз шестнадцатого этажа. Кажется, прошла вечность. Его седые волосы ласково поглаживал ветер, будто утешал.
Он подошел к своей жене и нежно взял ее за руку.
Она улыбалась… Как в тот день, два года назад, восемнадцатого ноября, когда назвал ее своей женой перед Богом и людьми. О, Господи, так ноябрь, восемнадцатое, сегодня. Как я мог забыть?

- Любимая, прости, я забыл про нас, про подарок. Прости.
-Тши… Ты мой подарок, и ты здесь и сейчас со мной. – по щеке Марии катилась одинокая слеза, но улыбка не покидала ее глаз.
- Но мы были счастливы, не так ли? – Стефан сжимал ее ладони, словно пытаясь проникнуться внутренним спокойствием Марии для своей метущейся души.

- Были и будем. – шепнула она.- Просто обними меня и дыши со мной… Слышишь, как наши сердца стучат в унисон? А ты не верил.
- Да, любимая, прости меня за неверие в тебя и в себя. Как же я тебя  люблю! – его глаза выражали столько любви и поглощения в любовь, что солнце стало светить особенным светом. Светом любви.

- Любовь в последнем полете? Этого ты хотела? Прости…. Этого мы хотели. Давай же подарим его себе в такой день. Мы этого заслужили. – Он обнял ее последним объятьем, поцеловал последним поцелуем. Взглянул последним взглядом.
Вместе сделали последний шаг к последнему полету любви...

- Ну, наконец-то, дождались… - произнес восторженно голос из толпы.
- Было эффектно! – согласился кто-то.
- Можно было быстрее прыгнуть девице, но ожидание того стоило, - молвил третий, - двойное падение, да еще скрепленное объятьем!
-  К ужину опаздываю, - недовольно буркнул четвертый, - жена убьет. Но у меня видео заснято, так что будет чем занять жену на вечер. Можно даже в Интернете в YouTube выложить. – довольно потирая руки, прохожий удалился.
Толпа рассеивалась. Вскоре не осталось ни одного доказательства о происшествии, случившегося на карнизе шестнадцатого этажа, ни в душах людей, ни на асфальте. Всё смыл ливень.
Всё. Кроме доказательства любви последнего полета...