ooo

Спешу вам сообщить принеприятнейшую новость
Быть честным, скорее для меня, нежели для вас:
Я вас люблю, и, перебарывая робость,
Публично признаюсь я в этом первый раз.
Не смотрите так, я полностью в своем уме,
Просто, знаете ли, надоедает помалкивать.
Вы заняли нагло все место в моей голове,
И вас становится уж больно трудно выталкивать.
Не могу ли я попросить вас немного подвинуться,
Сообщив о полнейшей невзаимности чувств?
Я юн и неумел. Смилуйся же. Смилуйся!
Раскрой уста…и я невольно заучу все слова наизусть.
Трудней всего стоять сейчас мне с Вами,
Дышать спокойно и целесообразно думать.
В наш век многое нельзя выразить словами,
И потому я предпочитаю Вас послушать.
 
«Мне сложно, сложно что либо сказать»,
Невинно слетает с прекрасных губ.
Как в тот миг хотелось зарыдать,
Как голос мне его казался груб.
«Я знал, что уж тут скрывать от Вас,
Знал, наверное, достаточно долго.
Я замечал Ваш взгляд не раз,
И понимал, как Вам было больно.
Простите, простите, что сразу не сказал,
Не знал как подойти, как объяснить.
Ведь точно я знать – не знал,
А такое человеку предъявить…»
Улыбка посетила измученное лицо,
Ну да, заметить ведь не сложно.
Но все тут же налилось свинцом:
Пред ним стоит быть осторожной.
«И раз уж мы здесь признаемся, я обязан,
Обязан вам сказать. Нам нельзя,
Оковами манер я связан,
Все люди ничтожны, любовь - зазря.

 
И помни: никто не даст тебе совет.
Ни совета как быть в нашем мире, как жить,
Ни как терпеть таких вот персон как я.
Здесь никто никого не любит, всех легко заменить,
И я ничем не отвечу вам, дорогая моя.

Поэты слишком возвысили любовь.
До того, что она пошатнулась и разбилась на куски.
Теперь не существует слова «контроль»,
А простые люди растеряли свои мозги.»