Басня. Лис и заяц

Чуть солнце, осветив лесное поселенье,
Звериное разбудит населенье,
И суета кругом, и гомон, и галдеж:
Снует, проснувшись, ветреная молодежь,
Кто повзрослей, другое поколенье,
Семьей занЯт, ему хлопот не счесть,
Детенышам спешит найти поесть.
Лишь старость греется на солнце в отдаленье,
Без суеты, без неотложных дел,
И философствует, влача спокойный свой удел.

В один из теплых дней, два пожилых соседа,
Бывалый Заяц и седой почтенный Лис
До солнечной опушки леса добрались.
Тем временем затеялась у них беседа:
     «Соседушка мой честный, согласись,
Что скукоты такой давненько не бывало:
Занятной нет грызни, раздолья прежнего не стало, –
Так спутника увещевал наш Лис, –
Однако, чтобы шкуру уберечь,
Ты Левушке-царю поди-ка не перечь.
Вотще приходится считаться с кем попало!
Что, кроме лис, других зверей в лесу навалом,
Теперь лишь я прочувствовал вполне.
И жить в таком лесу противно мне.
Правленье лисье вспоминаю я все чаще.
Скажи, ведь жизнь была в лесу намного слаще,
Вольней и веселей! Не думал я в те дни,
Что мы во власти будем не одни,
Что Лев нас потеснит своею кликой.
Тогда, признаться, мне казалось дико
Царю в поклоне спину гнуть дугой!
Ах, нет житья, соседушка, в стране такой!»
Держась от Лиса всё на расстоянье,
Так отвечал бывалый Русачок:
     «Тебе, сосед, правленье лисье было впрок?
Кто б усомниться в том имел желанье.
Но ты за всех при этом говоришь!
И спорить-то с тобою бестолково:
Тебе жилось сытней. Кого тем удивишь?
А большинству хоть лапы протяни с житья такого:
Не вырастить детей, не прокормить семьи.
Ведь родственники хищные твои
Наш лес, богатый прежде, вовсе обглодали.
Дотоль беды подобной мы не знали.
Полегче стало нам в правленье Льва,
Но, по сравнению с твоим житьем, едва:
Мне иногда поесть немножко удается,
Тебе, сосед мой, посытней живется,
Но уважать других тебе претит.
А чуть велят умерить аппетит,
Ты о правах кричишь, об униженье
И власть коришь с остервененьем».
     «А ты, Русак, чай, рад воспеть Царя!
И, рвеньем заячьим горя,
За скудненький обед, за жалкие объедки,
Которые едят твои родные детки,
Готов терпеть и ложь, и воровство,
Когда, признаться, восстает все существо,
Несправедливость власти видя,
Ее пороки ненавидя.
Безнравственно хвалить подобный строй!
Хоть постыдился бы, сосед любезный мой!»
     «Да ведь объедки, хоть невкусны, всё съедобны.
Но ты поёшь о власти, хищникам удобной,
И предлагаешь большинству
За счет твоей же сытости совсем зачахнуть.
Глядишь, и не успеешь ахнуть,
Как лисья правда, якобы презренье к воровству,
Разгулу страшному дорогу вновь проложат.
И хищный клан тогда вконец наш лес обгложет!
Не справедливости для всех, сосед, ты ищешь,
А власти и свободы для своих.
На интересы и житье других
Плевать тому, кто от природы хищен».

Когда, подобно лисьим рассужденьям,
Слышны слова о правде и правах,
И вор, с презреньем отзываясь о ворах,
Грешит и сам с не меньшим рвеньем,
Невольно думаешь о редкостном уменье
Иных людей, не глядя на других,
Радеть об интересах лишь своих,
Не представляя, как живется населенью,
Во все глаза глядящему на них.