Две жизни

Ребенок солнцу ручки протянул,
Навстречу утру он шагнул.
Он улыбался солнцу и росе
И утренней, особенной красе.
Играл ромашкой в поле желто-белой
И лакомился вишней красно-спелой.
Смотрел, как плавает в реке рыбёшек стайка,
Как прыгает смешной, из солнца, зайка.
Дохнул горячим зноем жгучий ветер,
Принес войны тревогу, мрак и пепел.
Где жил мохнатый шмель-снаряд оставил яму.
Малыш кричал, глаза искали маму. . .
Легла березка в пыль:
По ней проехал танк крестастый.
Раздавлен гусеницей заинька ушастый,
Рыбешка спряталась поглубже в темный омут.
Пылал закат, кровавой красой тронут.
Упал малыш... 
Как капли вишни красно-спелой,
Алела кровь на рубашенке белой.
Застыл, щекой прижавшись к травушке зеленой.
Земля была от взрывов раскаленной. . .
Плохое все уходит прочь, оставив след и раны.
О той войне лишь помнят ветераны.

Она ушла и не придет, я верю,
Что прочно вбит осины кол в могилу зверю!

Другой малыш ручонки тянет к солнцу,
Чей луч с утра играет по оконцу.
Мохнатый шмель проснулся в своей норке,
Спешит: нуждаются цветы в уборке.
Малыш отведал вишни красно-спелой,
Играл ромашкой в поле желто-белой,
Смотрел, как травушку жует Буренка.
Похожи были эти два ребенка. . .