первое января

(первое января)

Собака брешет, ветер сносит.
На даче пыжится тоска.
Минуты пальцами развозит
по жилке бьющейся виска.

Гриппозный сад скребёт затылок
закрученною пятернёй.
Сидит средь стойбища бутылок
прошедший год и пьёт со мной.

Его помянут до икоты
со дна задёрганной души.
Засели смутные заботы
в её нехоженой глуши.

Сумятицу резьбы оконной
разъела восковая тьма.
Смех давешний неугомонный
завис подначкою ума.

Мне захотелось хлопнуть дверью.
Свалить к придуманной реке.
Предаться важному безделью.
Валяться голым на песке.

Фонарь простой не открывает
подделки хрусткой кутерьмы
и глаз, увы, не проникает
в замысловатости зимы.

Размытые смурные хари
плывут в полнейший не покой
гуляющей январской хмари
подвешенною чередой.

В такую вредную погоду
не грех подумать о себе.
Снег тает превращаясь в воду.
Стекает к треснувшей губе.

В разливе скрытом красной ртути,
зачем мы прячем этот хлам,
Бог попускает этой жути
шататься по своим путям.

Не оттого ль меня колбасит
обременительный озноб,
лампадным маслицем замастит
морщинистый партикулярный лоб.

В пределе ходиков настырных
жру скудность самолепных слов.
Клокочет слякоть букв фиктивных
в проталинах кривых мозгов.

А по бокам гудят соседи,
таранят музыкой забор.
Непредсказуемых комедий
в бокалах плещется задор.

Подтаявшая ночь осела,
неосторожно снег черня.
Язык  недвижимого тела
на деле… чистая херня.

Уходит в полную раскрутку
к восходу пьяная метель,
сыграв похмельную побудку
для севших к полночи на мель.

С непроходимым постоянством               
метёт, метёт, метёт, метёт.               
За потерявшимся пространством               
пространство новое влечёт.               

Его невидимые дали               
не выдаются на прокорм.               
Не утолят мои печали,               
хоть палец балует с курком.               

Шероховатостью морозной               
пройдётся по щекам январь.               
Загад мыслишки коматозной               
плывёт в нехоженую даль.