Сколько можно терпеть

ВЛАДИМИР  СТРУНСКИЙ

СКОЛЬКО  МОЖНО  ТЕРПЕТЬ?

А  ВОЖДЬ  ОКАЗАЛСЯ  ЖУЛИКОМ

Дорога, казалось, вела к коммунизму.
По небу сверкнув огнедышащей пулей,
Кому–то жестоко обрезала жизни.
А вождь оказался банальнейший жулик

Менялись вожди, подавляя оружьем
Народ, И используя силу давленья
Жизнь делали нашу всё хуже и хуже,
Но каждый медаль получал за давленье.

Историей стала «Особая тройка»,
Но цвет не менялся советского флага
В стране объявили у нас перестройку,
Но власть не отдали вожди от ГУЛАГа

В стране назревают большие событья.
Что можем сказать подрастающей смене?
Когда прекратятся все кровопролитья,
Какие ещё мы пройдём перемены?

Ещё до конца не утратили веру,
Ещё уповаем на власть и на Бога.
Но только иссякла терпения мера.
А мы, как и прежде, живём так убого.

АППАРАТЧИКИ

Слова у вас кристально чисты,
Душа же так замутнена,
Что, как бы ни были речисты,
Никто не верит вам сполна

Вы на словах за перестройку,
Но вслушайтесь в народный плач.
Всецело заняты вы стройкой,
Но не жилья,  а личных дач.

Пустые полки магазинов.
А почему? Кто даст ответ?
С ответом тянете резину,
Ведь ваш-то полон спецбуфет

В народе понимает каждый:
Вы очень любите природу.
Вы оккупировали пляжи,
Отгородившись от народа.

И волевым своим решеньем
Себе возводите дворец
Но вы забыли, что терпенью
Приходит всякому конец.

КТО  ЖЕ  МЫ  НА  САМОМ ДЕЛЕ?

Лирику – лирикам.
Физику – физикам.
Что же голодным, опять голодать
Было восстание,
После – молчание.
Что же теперь восставать иль молчать?

Кто-то надеется
Что развиднеется
После давно затуманенной  мглы.
То реформаторы,
То имитаторы.
Кто же на самом-то деле все иы?

УВЫ,  НЕ  СБЫЛОСЬ

По горло я сыт этой жизнью собачьей.
Обгладывать больше не хочется кости.
Не жалуюсь я, и тем паче не плачу,
Но хочется выть от обиды и злости.

Мы семьдесят лет за свободу боролись.
И тяга к свободе в народной крови.
Но пролита кровь, мы в ней были по пояс
И в ней утонули надежды мои.

Увы , не сбылось всё, что нам обещалось.
А сколько ещё нам по крови ходить?
Опять говорят: « Потерпите лишь малость»
И вновь от обиды хочу я завыть.

ТЯЖЕЛО  В  ДЕРЕВНЕ  БЕЗ  НАГАНА.

Как тяжело в деревне без нагана,
Но в магазине не купить наган.
Когда кругом  шныряют хулиганы,
Наверно сам я стану хулиган.

Не буду грабить и вершить погромы.
Людей не собираюсь убивать.
Но изучу приёмы обороны,
Чтоб за себя, хотя бы постоять.

Когда же наведут в стране порядок,
Чтоб вечерами смело выходить?
А, если выйдешь, сам тому не радый.
Нагана всё равно мне не купить.

МАГАДАН

Столица Колымского края,
Дающий приют лагерям.
Здесь всякий тебя проклинает,
Холодный и злой Магадан

Романтике песен не верьте,
Мол, здесь не страшны комары.
Романтика разве, что смерти,
Да не проходящей беды.

Не может тут быть добровольцев.
Здесь властвует грозный ГУЛАГ.
И солнце заковано в кольца.
И спрятано в грязный барак.

С тоски здесь сдыхают собаки.
А что про людей говорить?.
Без окон сырые бараки
Сумеют любого убить.

Но в ведомстве страха и смерти
В болотах скелеты гниют.
Не верьте, не верьте, не верьте,
Что будто здесь люди живут.

ЗАДАЧИ  СО  МОГИМИ  НЕИЗВЕСТНЫМИ

Идеей Ленина взращённый,
Познавший много разных бед
«Кипит наш разум возмущённый»
И ждёт обещанных побед.

Мы дожили до перестройки.
От бед не прячемся в кусты.
Но до сих пор глядим на полки
Мы магазинов, что пусты.

Куда идём, и кем ведомы?
Уж меньше стало всяких  «спец»
Нам эти лозунги знакомы
Куда ж придём мы, наконец?

Не из железа или стали
И души наши, и тела.
Поверьте очень мы устали
Творить никчемные дела.

Мы просто жить хотим, как люди,
Без перестрелок и побед.
Когда у нас всё это будет?
Кто даст нам правильный ответ.

ОПЯТЬ  ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

Нам ни думать, ни решать не нужно,
Лишь работай, да указов жди.
В нашей экономике недужной
Всё решат верховные  вожди.

Совести нам достаются ,крохи
Потому, что нам вождей  не счесть..
Это ведь они у нас в эпохе
Совесть, ум говорят, что честь.

Это ведь они, мы не забыли
Обещали накормить страну.
Превращая даже сказки в были.
Только для чего, я не  пойму.

Жаль, что не сбываются надежды..
Кое-кто устал всё время ждать.
Начинают праздновать невежда.
Надоело людям голодать.

Все мы ожидаем перемены,
Как в краю засушливом, дождей.
Новая уже готова смена,
Старых доморощенных вождей.

ПОД  ВЛАСТЬЮ  СИСТЕМЫ

Нас система давно превратила в людей,
Не умеющих думать и вольно дышать.
Словно страшный дракон, людоед и злодей,
Что желает лишь власти и порабощать.

Тот, кто думать посмеет о жалкой судьбе,
Для системы преступник, страшнее, чем вор.
Его место, естественно, только в тюрьме.
Мысль преступна и даже о ней разговор.

Мы начальству и сметь не должны  возражать.
Можно только с улыбочкой жалкою льстить.
Постигая искусство крестьян голодать.
Мы обязаны жалкую жизнь влачить.

Дуракам ведь на откуп страна отдана,
Но дурак, он ещё, к сожаленью, и хам,
Что пьянеет от крови, а не от вина.,
И от власти своей и любви  к орденам

Мы живём в бессердечной империи зла.
Вольнодумца – в тюрьму за язык, что остёр.
Пусть «спасибо» ещё говорит палачам,
Что сегодня пока не наточен  топор.

Нам оставлен единый удел – нищета.
Процветает, зато милицейский террор.
Куда катимся мы, подскажи мне страна.
Для народа, какой ты готовишь костёр?

РАЗГОВОРЫ  В  ОЧЕРЕДИ

Странные вопросы массы
Задают и ждут ответ:
«Если в городе нет мяса,
Значит, и проблемы нет?»

Нету сигарет и мыла,
Как и нет запретных тем
Что за очередь застыла?
«Извините,  я за кем?»

Что дают? Нет в самом деле?
Ну, того не может быть.
Мы лет пять, как это съели
И пора о том забыть.

Что дают не так уж важно,
Ведь хоть что-то, но дают.
Значит,  что-то, пусть не каждый,
Но чего там  возьмут.

Растянулся, как резина,
Длинный шлейф очередей
Не закрылись магазины,
Уже на сердце теплей.

Ну, а там глядишь, на рынок
Мировой мы перейдём.
Дай Бог лишь бы длиться миру,
Голод мы переживём

ЗАЛОЖНИКИ  ИДЕИ

Мы не нуждаемся в идее,
Что отвергает человека.
И не хотим ни в коей мере
Рабами оставаться века.

Но мы заложники идеи
Безумной самой и жестокой.
Ведь нами правят прохиндеи –
Рабы всевластья и порока.

Кто дал им право, разрушая,
Творить кощунственно законы.
Но не впервой нам, голодая,
Крушить самодержавья троны.

Мы рождены, чтоб стать свободным
Народом на родной планете.
Кто нас заковывал в оковы.
За всё обязанный ответить:

За те пустые обещанья,
Которые нам вместо хлеба.
За всё, что совершалось тайно,
И за отравленное небо.

За лозунги,  что прикрывали
Слова, отравлены ложью.
За то, что люди голодали,,
За то, что врали нам безбожно

Мы больше лозунгам не верим,
Что призывали верить слепо
Мы не нуждаемся в системе,
Что отвергает человека.

ВЛАСТЬ  НА  ШТЫКАХ

Система творит из народа рабов.
Всеобщая тоталитарность.
Элита сама назначает врагов.
Лояльность у них, как бездарность.

И власть её держится лишь на штыках
Свои ж попирая законы,
Она обличает свободу, а страх
И труд подневольный – народу.

В лицо мы должны знать своих палачей
Не только людей, а природы.
Убийцы земли, рек, озёр и зверей,
Душители всякой свободы.

Травленная, не рожает земля.
Её отравили злодеи.
И струпьями зла вся покрылась страна
Во имя «Великой идеи»

Но только какой урожай соберёшь,
Когда вместо правды посеяна ложь.

ОТБЕРИТЕ  У  ВЛАСТИ  ПРИВИЛЕГИИ

Взываю я к вам демократы коллеги.
Не нужно стрельбы и огня.
Отберите у власти её привилегии,
Она не протянет и дня.

Не надо народной пролития крови.
Не надо неправедным мстить.
Духовное вы поддержите здоровье
Страны, что устала так жить.

Не важно, какое имеет название
Партия, что воплотит собой власть.
Главное, чтоб прекратились страдания.
Главное, нам не пропасть.

Нам  не нужны ни вожди, ни тираны.
Партии нам не нужны.
Нам надоело считаться рабами.
Хлеба и воли хотим

Да, мы желаем жить сытно, красиво,
Только,  чтоб поровну всем.
Лишь по заслугам, а не директивам.
Нам надоел этот плен.

Пусть сохраняются разные льготы
Тем, кто нуждается в них.
А привилегии выбросьте к чёрту.
Хватит и льгот нам одних.

ПЕЛАГЕЯ  ГРИГОРЬЕВНА

Снова кем-то страна объегорена
И похоже, что с разных сторон.
Знаю я, Пелагея Григорьевна,
С твоей пенсией жить не резон.

Ребятишки войну ещё померли,
И представился муж-инвалид.
Выбор есть: иль идти тебе по миру
Иль держатся за нищенский быт.

Ни полешка в сараюшке на зиму,
Ни картошки тебе накопать.
Твоё тело болезни  изранили.
Трудно жить но легко помирать.

Схоронить тебя, бедную, некому
Никого нет из близких окрест.
И не знаю я что посоветовать
Достучать, как до чёрствых сердец.

Обещался помочь председатель,
Да, как видно ему недосуг.
Всё бумаги кругом, да  в печатях,
И нехватка трудящихся рук.

Давно в город подались соседи,
А кто в прошлую зиму помёр
Отмахнулись давно в сельсовете,
Словно кто-то из памяти стёр.

У тебя нету даже собаки.
И состарившись, помер твой кот.
В эту зиму в избушке-бараке
Помирать твой наступит черёд.

НАРОД  НЕ  ТОЛЬКО ДОЛЖЕН ЗНАТЬ ГЕРОЕВ

Народ не только должен знать героев,
Но также и мерзавцев-палачей.
И почему случилось вдруг такое.
Что стали мы в родной стране никем?

Пусть назовут, пожалуй, поимённо
Всех тех, кто загубил нас на корню.
Ответьте нам вполне определённо:
В какую пропасть тащите страну?

За что отцы и деды проливали
Свою, никем не мерянную кровь?
Мы тоже виноваты в том, что знамя
Ценили выше, чем в  сердцах любовь.

Но нас вожди  безбожно обманули,
Заставив верить в пагубную ложь.
В такое дело грязное втянули,
Что, как подумать, так бросает в дрожь.

Пора настала выбраться с болота,
В котором утопаем всё сильней.
И врядли это сделает нам кто-то.
Но мы должны своих знать палачей.

Не для возмездья, не для наказанья –
Что было, то прошло и не вернёшь.
А всем ещё живущим в назиданье,
Чтобы о прошлом знала молодёжь.

Да, время у нас тяжкое такое,
И, хоть кричи об этом, хоть молчи
На подвиг мы зовём своих героев,
Но среди нас ещё и палачи.

В  КУЛУАРАХ

Трудно честным оставаться,
Когда властвует обман.
Правдолюба все боятся,
Он страшней, чем хулиган.

Ты воруешь честь по чести,
Вовсе не через забор.
Правдолюбец же без лести
Брякнет в рожу: «Ты же вор,»

Или, скажем, строишь дачу
Не совсем за личный счёт.
Правдолюбец от тем паче
Этот фактик разнесёт

Или с планом незадача.
Плачет премия твоя.
Приписал – и, как иначе?
В гору все пойдут дела

Так ведь нет же, раскопает
Правдолюбец сей пример.
И при всех ещё охает.
Что он – милиционер?

Или выборы случатся:
Ну, подменишь бюллетень.
Так чего ему копаться –
Наводить тень на плетень?

То – не так, и это – плохо.
Видно нет в них доброты.
С правдолюбцами эпоха
Разберись, к чему  они?

НЕ  ВСЁ  ПОЛУЧИЛОСЬ

Бунт бессмысленный и беспощадный
Революцией мы называли
Трёхэтажным матом площадным
Просвещение мы облагали

Был народ обездолен и тёмен.
Разбираться во всём не с руки
И поднялись тогда из подполья
С тюрем вышедшие большевики.

И народ повели за собою
Старый мир вырывать и крушить.
Обещанье, давая такое,
Что потом будет радостно жить.

К сожаленью не всё получилось.
Вместо рая построили ад.
Кто в ответе за  «светлую милость»?
Чем они оправдаться хотят?

Нет уж тех, кто мир старый ломали,
Но наследники живы идей.
Почему же так долго нам лгали,
Не считая народ за людей?

Мы лишь « винтики» были в системе,
Над которой взвился красный флаг.
И расстреляны мы были теми,
Кто гордился названьем ГУЛАГ.

Пусть иные теперь реют флаги.
Ведь иные уже времена
Уничтожьте всесилье ГУЛАГа.
Оглянись на страданья страна.

Не должно больше так повториться
Руководством не может быть страх.
Сталин умер, но длиться и длиться
Сталинизм и в ушах, и в сердцах.

ОДНА  ЛАПША, И ТА  ЛИШЬ НА  УШИ

Из всех продуктов в магазинах
Осталась «на уши лапша»,
Что растянулась, как резина,
На сёла и на города

Пустуют все почти прилавки.
Быть может, их нам раскупить?
А после министерства, главки,
И все хозяйства упразднить?

Ведь ничего не производим,
Хоть и затрачиваем труд.
А, может, всё отдать народу,
Чтоб конвертировался «рупь»

Тогда узнает «заграница»,
Что наш народ не гол и сир,
И, что российская пшеница,
Сумеет накормить весь мир.

И потекут рекой товары,
Заполонив собой Союз.
Не только с Тулы самовары
И тульский пряник «а ля рюсс»

ВНИМАЯ  ПУШКИНУ

«Россия встанет ото сна», –
Как написал об этом Пушкин.
Очнись огромная страна.
Скорее зачехлите пушки.

Нельзя же в свой стрелять народ,
Детишек превращая в пленных.
Ответит кто за нашу кровь?
Власть отберите у военных.

Вражду посеяли и страх
Безумные политиканы.
Но ведь Нагорный Карабах
Советский, а не иностранный.

Нас осудили за Афган
И прогоняют из Европы.
Так неужели из армян
Теперь наделаем холопов?

Пока ещё не умерла
В сердцах великая свобода
Очнись Россия от сна,
Ведь на тебя глядят народы.

А  НАРОД  ОСТАНЕТСЯ

Что там «верхи» в стране насумасбродят?
Лишь только волю дай им развернуться.
Правительства приходят и уходят.
А вот народы те же остаются.

Расхлёбывать опять придётся кашу,
Заваренную с превышеньем сметы.
Вот почему менять придётся даже,
Без исключенья членов кабинета.

Зачем нам карьеристы и хапуги,
Способные ко лжи и тонкой лести.
Да что же это за «народа слуги»,
Которые не служат делу чести?

Для них важнее просто 2честь мундира»
Не в смысле, что для всех других понятен:
Самоотдача, честность, справедливость,
А в смысле очищения от пятен.

Такие слуги не нужны нам вроде.
У них законы дышлом обернутся.
Правительства приходят и уходят,
Но ведь всегда народы остаются.

А  ЧТО  ВЗАМЕН?

На дыбе страдая, жил русский народ,
Молясь милосердному Богу..
То голод и смерть, то сплошной недород,
Страдания, темень, убогость.

Свершилось восстание – прошлое в тлен.
Теперь заживём мы без вздохов.
Но только что мы получили взамен?
Живём-то по-прежнему плохо.

Опять повторились и голод, и страх.
А смерть ещё пуще косила
Мы вырвались с рабства, чтоб в новых цепях
Нас новая власть колотила.

Кто скажет: восстанье во имя чего
Свершили в России народы?
Во имя свободы? Так нет же её,
Той самой, как призрак свободы.

ШЛА  ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

Шла гражданская война.
Брат вставал на брата.
Вся в крови была страна.
Вот она расплата

Голод, сифилис и смерть
ПО стране шатались
Очень просто умереть
Где-нибудь в канаве.

Люде гибли на кресте.
Их не хоронили.
Голод, сифилис и смерть
В самом деле были.

Шёл тогда двадцатый год,
Урожайный в смерти.
Словно мухи мёр народ,
Вы уж мне поверьте.

Отзвенели сталь и медь.
Кого не убили,
Голод, сифилис и смерть,
После подкосили.

ИСТОРИЧЕСКИЙ  ПРЕЦЕДЕНТ

Сидели в тюрьмах за свободу
Российские большевики.
И с лозунгом «Вся власть народу»
Власть над народом обрели.

Теперь в  тюрьме сидят другие
Из тех, что не имеют прав.
Немало тюрем по России
Имеет даже их Минздрав.

В борьбе  за истинную волю,
Коль произвол терпеть нет сил,
Пора всем уходить в подполье,
Как Ленин этому учил.

ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМ  ПО-СОВЕТСКИ

Я с детства был отравлен пропагандой,
Что Африке должны мы помогать
Что Кения роднее и Уганда,
Чем бабушка, отец и даже мать.

Нас партия учила, что народы
Земного шара мы кормить должны.
Питаться лишь капустой с огорода,
На случай, чтобы не было войны.

Мы в школе собирали Сальвадору,
И Чили с Никарагуа рубли,
Чтоб не было в Америке раздору,
Чтоб жить, они, хотя б, как мы могли.

Но жили они нас гораздо лучше,
Намазывая масло на нас хлеб,
А папа отдавал свою получку,
Чтоб мясо есть араба на обед.

Кормили мы Вьетнам, Корею, Кубу
И множество других соседних стран
Болтающих  на пушту и на урду,
Которые всё чаще в гости к нам.

Кормили жёлтых мы и чернокожих
За голос в  резолюциях ООН
Голодными теперь мы стали тоже.
И хуже чёрных в Африке живём

Но нам, зато никто не помогает.
И от кого же помощи нам ждать:
От Чили, от Египта, Уругвая?
Да им на нас всем вместе наплевать.

ЗА  ГРАНЬЮ  НИЩЕТЫ

Я землянку называю хатой.
Всё-таки два метра глубины.
Я живу ни бедно, ни богато,
Я живу за гранью нищеты.

Я ещё пока что не бомжую.
Метра два земли над головой.
Но зато живу не как буржуи,
Хоть голодный, всё ещё живой.

Дом построю вроде двухэтажный,
В смысле на два метра углублю.
Но в мечте моей нет эпатажа.
Жизнь не любит, я её люблю.

Это ничего, что в жизни трудно.
Я всё понимаю, только мне
Надоели нищенские будни.
Ведь бывает счастье на земле.

Дом подземный трактором не сроют.
Но не посидеть мне на крыльце.
Так хотелось, я того не скрою,
Жить не под землёй, а во дворце.

ВСЕ  НА  ВЫБОРЫ

Глухой к человечьим страданьям
Слепых за собою ведёт.
Нам врали с времён Мирозданья,
Но всё ещё верит народ.

А, может уже и не верит,
А только лишь делает вид.
И люди бы вроде не звери,
И каждый в душе индивид.

Но вместе мы целое стадо,
Отара, орава, толпа.
Глухого к страданьям не надо.
Но в будущность вера слепа.

Не ведаем, что есть на ужин
Голодными вновь ляжем спать.
Того изберём, кто всех хуже.
На выборы, голосовать!

Вперёд к избирательным урнам.
Назад – это тоже вперёд.
Поэтому мы голосуем.
За тех,  кто всех больше соврёт.

ТАМ  НАВЕРХУ НЕ  ДУРАКИ.

Из тупиков подземным переходом
Мы в новые уходим  тупики.
В тоннелях тёмных не видать свободы.
Наверх скорее, к свету, мужики.

Не нужно государство рвать на части,
Делить пирог, выхватывать куски.
Там наверху, во власти мало счастья.
Но там сидят отнюдь не дураки.

Воры, согласен, грязные подонки
Что обобрали дочиста народ.
Там отмывают деньги, как пелёнки.
Но нету тех, кто деньги раздаёт.

Как жаль что нету в нищете свободы.
Свет не заменит денег мужики.
Из тупиков подземным переходом,
Мы в новые уходим тупики.

ЛИСТАЯ  СТРАНИЦЫ  ИСТОРИИ

Нет преданных без корысти и лести.
Кто развязал гражданскую войну?
В России нет достоинства и чести.
Всё кончилось в семнадцатом году

Кто дал кому Божественное право,
Как конокрада, расстрелять царя.
И разорить великую державу?
Но вот взошла кровавая заря..

Горелее вместе и дворцы, и хаты
И кровь лилась несметною рекой.
И брат вставал с оружием на брата.
Назвали это классовой борьбой.

Чтоб государством правила стряпуха,
Расстрелян был помещик и лакей.
Но только для чего нужна разруха
Для стольких голодающих людей?

Насиловали фрейлин и монашек
И церкви Божьи, разграбляя, жгли.
Чтоб жизнь у народа стала краше,
Большевики топили мир в крови.

Они рвались и шли по трупам к власти,
Нам, обещая радостную жизнь,
Но почему обещанного счастья
Мы всё-таки ещё не дождались.

Остались у разбитого корыта.
Мы стали государством дураков.
Неужто преступления забыты
Наследников лихих большевиков?

ПОЛИТИКА – ДЕЛО ГРЯЗНОЕ

К чему вести дебаты:
Нужна ль народу власть?
Парламент, депутаты –
Одна сплошная грязь.

Пустые совещанья,
Ведь всё равно – обман.
Законы-обещанья
Нужны лишь болтунам.

Политиков от Бога
Не будет никогда.
Краплёная колода –
Фальшивая игра.

Фальшивые улыбки,
Фальшивые слова.
Тот платит за ошибки,
Свалял кто дурака.

В политике известность
Важней всего пока.
Кто быть пытался честным,
Тот обманул себя.

Тот рвётся в депутаты,
Кому покатит масть.
Зачем вести дебаты:
Нужна им только власть.

ЛЮДИ  С  ЖЕЛЕЗНЫМ  СЕРДЦЕМ

Кто-то сам погибает от пьянки,
Кто на фронте от пули врага.
А кому-то в подвалах Лубянки
От чекистского смерть сапога.

Из разбитых губ, харкая кровью,
Еле слышен смолкающий стон.
Не сознался подлец. Безусловно,
Он и есть иностранный шпион.

Не виновен? А как же доносы.
Люди видели, раз донесли.
А не колешься, гад, на допросах,
Так хотя бы достойно умри.

Знай: с чекистами шуточки плохи,
Перемелют и камни в бульон.
Невиновен? Но ты для эпохи.,
Всё равно иностранный шпион.

И не жди от чекистов пощады.
Замордуют свою даже мать.
Они действуют не за награды.
Им достаточно лишь приказать..

Ведь у каждого сердце из стали.
Они своре собачьей подстать.
Днём и ночь, пока не устали
Они будут крамолу искать.

Ни один из них правды не скажет
Ни жене, ни друзьям, ни врагу.
Но любого кого им укажут,
Не убьют, так согнут, хоть в дугу.

ОСОБАЯ  ФОРМА  БАНДИТИЗМА

Есть особая форма бандитизма,
Когда власть обирает людей.
Это хуже намного фашизма.
В мире лжи не бывает страшней.

Но не хочет народ наш быть бомжем.
В нищету очень просто упасть.
.Если вор в тюрьме сидеть должен,
Почему на свободе же власть7

Ох, достали народ бюрократы.
Деньги дай, хоть трава не расти.
Хамы вылезли в аристократы.
За любую бумажку плати.

Почему же тот, кто в «законе»,
Срок на зоне едва отсидит.
После зоны творит сам законы,
И ещё не такое творит.

По кускам распродали Россию.
Лишь ленивый совсем не берёт
Что у нас за законы такие,
Что народ наш всё хуже зовёт.

КУДА  УЖ  ИТАЛЬЯНЦАМ?

Мы когда-то считались державой,
Самой крупной на нашей земле.
У народа хоть не было прав,
Но мы в собственной жили стране.

Мы условно делились на зоны,
Где свобода была не нужна,
Но зато Пугачёву с Кобзоном
Могла слушать родная страна.

Мы не знали того беспредела
Был другой беспредел – КГБ
Полстраны или больше сидело.
Остальные же были, кто где.

Был язык государственный – русский,
Но на нём говорил и таджик.
Нам хватало дешёвой закуски,
И мог водочки выпить мужик.

Отпахав, как на тракторе, смену,
Но всегда однозначен итог.
Вытрезвитель почти неизменно
Загораживал дома порог.

Привыкали и к этому даже.
Не беда, коль в участок сведут.
Не  мужчина, кто водки не смажет,
В крайнем случае, лишь изобьют

Хоть менты сами водку любили
И могли её запросто пить.
Они пьяных рабочих ловили,
Не преступников им же ловить.

Ну ловили ещё хулиганов,
И давили их, как комаров.
Из ЦК указания прямо,
Чтоб не трогали крупных воров.

Только мелкую сошку и средних,
В крайнем случае директоров
Предприятий. В законе посредник
Был нарсуд, как основа основ.

За 12 копеек на ужин
Мы котлету имели всегда.
Чем в Америке, жили мы хуже,
Но ведь всё-таки наша страна.
 
Но страну у народа украли.
Это вам не какой-то алмаз.
Врут, что мафия только в Италии.
Далеко итальянцам до нас.

ЖИЗНЬ,  КАК  В  КУРЯТНИКЕ

Кто-то третий срок уже мотает,
Кто-то отмотал и занемог.
Больше жизни срока не бывает
Только наша жизнь – тот же срок.

Если не тюремную баланду,
Интересно, что тогда едим?
Наверху у власти точно банда.
С ней народ наврядли был един.

Жизнь, как в курятнике: нагадят
Верхние на нижних, а народ
Весь на паперть вышел, Христа ради.
Но никто ему не подаёт.

НЕЕСТЕСТВЕННАЯ  СМЕРТЬ

Жили мы патриархально,
В смысле том, что кое-как.
И не очень эпохально
Умирали натощак.

Не естественною смертью,
Не от ран, не от беды
Умирали мы,  конечно,
От отсутствия еды.

До сих пор ведутся споры.
Но никто не даст ответ.
Времена голодомора
Миновали или нет?

ОБУЗА  ДЛЯ  НАРОДА

Народ российский с властью не в ладах,
Поскольку власть – обуза для народа.
Народ мечтал наврядли о царях.
Предмет мечты народной есть свобода

От голода, от рабства , от цепей,
От жутких словоблудов-демаговов
От произвола власти всех мастей,
Особенно чиновников-бульдогов.

Что мёртвой хваткой вцепятся, как в кость
В довольно тощий кошелёк народа.
Но в этой хватке и азарт, и злость.
Им ненавистны мысли о свободе.

Любой чиновник – вор и казнокрад,
Хам, взяточник, причём всенепременно
Но лично в этом он не виноват.
Он, как и все продукт своей системы

И беспредел творит который год.
Как мало тех, радеет, кто за дело.
Власть хочет власти, ну, а что народ?
Свободы хочет, но не беспредела.

ПЕРЕСТРОЙКА

Перестройка по стране –
Значит, обновленье.
Вызываем мы вполне
В мире удивленье.
 
Все от нас чего-то ждут.
Что? Не знают сами.
Победит свободный труд
Или только знамя?

А в стране у нас раскол.
Ждут вагонов грузы
Заявление на стол—
Выйти из Союза.

И Эстония с Литвой,
Чтоб зря не томиться,
Перессорившись с Москвой,
Жаждут отделиться.

Не забыли Карабах?
Это так я, к слову.
Не пора ль не  на словах
Прекратиться крови

Литься по родной стране
Мощною рекою.
Перестройка наша где?
Всё от нас не скроют.

Может быть, у нас враги
Издают законы.
Боже, Господи, спаси,
Дай стране свободу.

Гласность нам даёт права.
Уж изданий сотни.
Только правда в них слаба –
Лай из подворотни.

Все, раскрыв глаза, глядят
Немцы ли, китайцы.
Но народам всем подряд,
Мы морочим яйца.

ПОДПИШИ  БУМАГУ  или ВЕРБОВКА  СЕКСОТА

Не сочти дружок за труд
Послужи Минюсту.
Создадим тебе уют,
Выделим «капусту».

Да, сейчас в стране у нас
Много наслоений.
Будешь нам передавать
Разность настроений.

Нынче головы опять
Поднимают гады.
Надо будет расстрелять
Парочку хотя бы.

Развернуло ЦРУ
С ФБРом сети,
Надо нам спасать страну.
Кт за всё ответит?

Ты свои сомненья брось,
Сам всё понимаешь.
А шпионов развелось
И не сосчитаешь.

Не смотри, что тишина
С Польшей, на границе
Пакт у нас, но друг война
С Гитлером случится.

Ты ж, дружочек, не троцкист,
Не шпион немецкий.
Ты ж не хочешь свою жизнь
Жить по-соловецки.

Списочек составь для нас
Всех «врагов народа».
Не жалей отца и мать,
Не жалей их годы.

Тут у нас кругом враги,
Даже командиры
Красной Армии они
Позорили мундиры.

Ты, наверное, слыхал
Сам о Тухачевском
Он  же родину предал,
Он шпион немецкий.

Поработай от души.
Нам враги – не братья.
Ты бумагу подпиши,
Мы тебе заплатим.

Крепче ты гранита будь
Крепче стань ты стали.
Даст медаль тебе за труд
Сам товарищ Сталин.

Ты получишь спецпаёк,
Лучший по ГУЛАГу.
Ну, ты не робей дружок,
Подпиши бумагу.

РЕВОЛЮЦИЯ

Филёрство, как статья дохода
Среди голодного народа
Не поощрялось на Руси,
Но у жандармов в части сыска
Всегда хранились втайне списки
Тех, кто в народе не в чести.

По всей  стране ища крамолу,
Средь женского, мужского полу,
Кто ненавидели царя.
Но, кто был революционером,
Знал, что придёт другая эра
И в тюрьмах сиживал не зря.

Сменилось много поколений.
И вот на сцену вышел Ленин,
А с ним кровавая заря.
И он сказал: «Нам царь не нужен».
И взялись люди за оружье
И скинули ни царя.

Война с четырнадцтого года
России портила природу
И разрушала города.
Как стадо загнаны в окопы
И офицеры и холопы
В шинелях серая толпа.

И гибнет русская пехота,
Но умирать ей неохота
Когда  оружие в руках.
Так повернём своё оружье
Мы против тех, кто нам не нужен,
Они пусть испытают страх.

Мы не писали резолюций.
Настала эра революций.
Не понял этого народ.
Быть стадом перестал баранов
С хребта поскидывал тиранов
И кровью предрешил исход.

Был Зимний взят и  с небосвода
Звездой упала к нам свобода
И прозвучал «Авроры» залп.
И стал народ делить богатство,
Провозгласив свободу, братство,
Хоть каждый каждому не брат.

Уже потом среди навоза,
Мы строить начали колхозы.
Своих стреляли и чужих.
Уже потом страною правил
Тиран, как оказалось, Сталин.
В то время мало кто был жив.

Шли по накатанной дороге.
И каждый нёс в душе тревоги,
Народ по-ленински сгубив.
Мы натворили в жизни столько.
Но, слава Богу, перестройка,
Вот только коммунизм жив.

ЖИЗНЬ  ОТРАВЛЕНА  ПЕЧАЛЯМИ

Жизнь печалями отравлена без меры.
Я обманут своей собственной страной
В след  свистят мне милиционеры:
«Гражданин, Вы нарушаете покой».

Я иду по городу и песню,
Чтоб печаль свою развеять, запою.
Не читаю «Правду» и «Известий»,
И других газет я не беру.

Неприветлив мой любимый город,
Где провёл я молодость свою.
В магазинах пустотою полок
Он мне мстит за то, что я пою.

Всё равно я петь н перестану.
То поёт, печалуясь, душа.
Для стихов бумагу я достану
И огрызок от карандаша.

Жизнь печалями отравлена без меры
Я отравлен своей собственной судьбой.
 В след свистят  мне милиционеры:
«Гражданин, Вы нарушаете покой».

НАШИ  ПРОБЛЕМЫ

Ядовитые зёрна страха
Дали сразу два урожая.
Вседозволенность в виде гласности,
Демократия, как обещание.

Конвертируй народ волюту
В вертикалях и горизонталях.
Снят запрет, кто хочешь орудуй,
Ведь иными законы стали.

НЕ работают они только,
Но законы ещё молоды.
Только началась перестройка,
Бюрократы в ней роют ходы.

При всеобщем во всё неверии
И беспомощности общепита,
Негативом цветёт феерией
И преступность и дефициты.

Мы воспитаны иждивенцами,
Изнывающими от лени.
В долг берём мы, забыв «Освенцимы»,
У грядущего поколения.

Сталинизм и фашизм не вымерли.
Их на нас ещё кто-то обрушит.
Ядовитые зёрна не вымели.
Они тщательно спрятаны в души. 

А за страхи, за унижения,
За страдания кто ответит?
Равнодушны мы к преступлениям,
А у нас подрастают дети.

Никого не хочу воспитывать,
Донимать не хочу вопросами.
Неужели так жить не стыдно нам,
Дорогие граждане взрослые?

УСТАЛОСТЬ

Устал народ от болтовни,
От лжи, от звонких обещаний,
И от парламентской игры
И нескончаемых  собраний.

Народ устал от нищеты
И от различных кривотолков
От непонятной пустоты
На наших магазинных полках.

Устали мы от тех свобод –
Полузапретов-разрешений.
От исторических невзгод
И полуплюрализма мнений

Народ желает тишины,
И против он кровопролитий.
Свобод желает для страны,
Чтоб был свободным каждый житель.

Чтоб не бояться каждый день
За жизнь будущих потомков.
Чтоб было чем кормить детей,
Мы за свободу, без подонков.

В стране народу всё равно
Какая партия у власти.
Дожить лишь было б суждено
Нам до обещанного счастья.

БАЛЛАДА  О НЕПОГРЕБЁННЫХ

Земле не преданы,
Считай, что преданны.
Нас защищавшие –
От пули павшие

Два грязных черепа
Прибило к берег.
Упрёк в глазницах,
Что смотрят в лица..

Непогребённые
Их кости чёрные.
Лежат распаханы,
Но не оплаканы.

Мы все живущие –
Их боль несущие.
Взывают стонами
Непогребённые.

ПЕРЕХОДНЫЙ  ПЕРИОД

Стреляем, убиваем, мстим,
Насилуем, сжигаем режем.
В стране преступников растим
И лишь мечту о власти нежим.

Пустые полки – это шаг
К предательству своих народов.
И никакой на свете маг
Уже не воскресит природу,
 
Что уничтожил подлый враг
Пришедший не из-за  границы.
Какой-нибудь большой дурак
Из местных или из столицы

Не ведаем мы,  что творим.
Страна на двор похожа скотный
Свободы слова мы хотим,
На деле – лай из подворотни.

Мы не умеем говорить.
Все наши митинги скандальны.
И, как по-доброму нам жить,
Чтобы никто не стал опальным?

Указы нынче таковы –
Подножку нам подставят подло.
Нужны законы для страны,
Чтоб не хватали нас за горло.

УХОДЯТ  ЛЮДИ  НА  ВОЙНУ

Уходят люди  на войну
Сосредоточенно-серьёзны
Уходят защищать страну,
Их провожают бабьи слёзы.

Уносят в сердце, как приказ,
Самой что продиктован жизнью.
Народа своего наказ:
Не отдавать свою отчизну.

Уходят люди воевать
И мстить за пролитые слёзы,
За жён, детей, отца и мать,
За белоствольные берёзы.

За землю русскую свою,
Обильно политую кровью
Уходят люди на войну
И с ненавистью, и с любовью.

НЕ  ХОЧУ  СОБАЧЬЕГО  СЧАСТЬЯ

Для чего мне собачье счастье:
Мяса шмат, да железная цепь.
Не хочу я подачек от власти.
Мне свободу давай или смерть.

В  пустофразии «Вольному воля»
Никакого и смысла-то нет.
Кто-то выдумал лучшую долю,
Чтоб могли  за неё умирать.

Есть зловещее в цвете флага,
Непонятное, как любовь.
Но на ржавых  цепях ГУЛАГа
Человечья остыла кровь

СТРАНА  ЦАРЕЙ  И  ХОЛОПОВ

Путин – удав, а народ – бандерлоги.
Кто хочет выжить, то «делайте ноги».
КГБ со свободою несовместимо.
Не обойдётся одной пантомимой.

Всё происходит и ультра, и архи.
Нам Путин царь, но слуга олигархам.
Он олигархом желает быть сам.
Что ж в таком случае делать всем нам?

Мафия правила бедной Россией.
Что изменилось, коль правит доныне?.
Жили мы плохо, теперь ещё хуже
Бедной России царь Путин не нужен.

Делают деньги царей и лакеев.
И превратилась Россия в Рассею.
Мы азиаты, отнюдь не Европа
А почему? Потому, что холопы.

РОССИЯ – МОНАРХИЯ?

Не называйте демократией чахотку.
Чахоточный, ну разве демократ?
Когда в стране меняют всё на водку,
Одни воруют, а другие спят.

И демократию используют , как средства,
То купят, то вдруг снова продают,
А то передадут вдруг по наследству,
Но демократов даже не убьют.

Их просто нет, и, кажется, не будет.
Ведь демократы  те, кто за народ.
Не знаем мы, что с нами дальше будет
И к власти, чей придёт незнатный род.

Мы знаем, что слуга он олигархов,
А на народ ему всегда плевать
 Президент в России из монархов.
Монархов разве можно выбирать?

Россия есть страна самодержавья.
А президент – калиф, пусть и на час.
Народ в России был всегда бесправен,
А выборы лишь для отвода глаз

РАЗОБЛАЧЕНИЕ

Бесчестие бросает в дрожь.
Страдания всегда убоги.
История – сплошная ложь.
И только истина у Бога.

Историки – те все лжецы,
За очень редким исключеньем.
И сеятели – не жнецы
Кто сеял ложь, хотел правленья.

Взошла кровавая заря
Антихристовой злобной силы
Россия предала царя,
Но царь не предавал России.

Он жертвой стал большевиков,
Лихих наёмников Антанты.
Месть – не возмездие веков,
Коль, даже дети арестанты.

Шпион английский – Троцкий Лев,
Шпион немецкий – некто Ленин,
Играя Парвуса напев,
Страну поставят на колени.

На разграбленье отдадут
Многострадальную Россию.
Народу столько перебьют,
Не сосчитают и  доныне.

Но Сталин их разоблачил,
Хотя был тоже негодяем.
Кто первым негодяем был,
Лишь после смерти их узнаем.

Но прежде ты вождей не трожь
И лжи не разрушай идиллии.
История – сплошная ложь,
Но и её разоблачили.

ВЫБОРЫ  В  РОССИИ

В российские цари он лезет первым.
Кто крайний? Нету никого, а зря.
Соперникам он не потреплет нервы
Ну, разве можно выбирать царя?

Россией управляют олигархи.
Нет дыма без огня, но выбор – дым.
Не всякий станет кандидат монархом,
А только тот, кто верой служит им.

Кто за царя? Естественно, вся свита,
И им не раз обманутый народ.
И окружает новая элита,
Которую из старой наберёт.

Механику же выборов мы знаем:
Царь прежний будет новый государь.
А кто себя в цари нам предлагает,
По сути, он не более, чем псарь.

Царями слуги просто не бывают,
Ну, разве что, захочет царь того.
Народ в России  никого  не выбирает.
Ведь всё уже решили за него.

БОМЖ

Я живу не на копейки,
Даже и не на гроши.
Я ночую на скамейке.
Все приятели – бомжи.

Да и сам я без работы
Без семьи и без жилья.
Ясно, на своей охотой
Жизнь такая у меня.

Я являюсь воплощеньем
Ностальгической тоски.
Голод – даже не явленье:
Состояние души.

Я недавно жил в подвале.
Никому там не мешал.
Но  подвала нас прогнали.
На замок закрыт подвал.

Хотя мы не воровали
Даже мелочьу людей.
Мы просили, нам давали.
Жили просто, без затей.

Мы работали задаром:
За ночлег и за еду.
Хаты строили татарам,
И не только, хоть кому.

Как другие, я не спился.
Видно, время не пришло.
Только кто тут очутился,
Тот не человек давно.

Я полгода не был в бане.
Слава Богу, нету вшей.
Шлют меня к какой-то маме,
Гонят, чуть не все, взашей.

Пока лето – на скамейке.
Если дождь – тогда под ней.
Нет в кармане ни копейки
Много месяцев и дней.

Вот придёт зима – что будет,
Я ума не приложу.
Бог, надеюсь, не осудит,
Если вдруг не доживу.

КАК  ЯСЕНЬ  В НОЯБРЕ

Облетели листья на каштане.
Сбросил свои листья и орех.
В ноябре и ясень не обманет.
Листьев нет, практически, у всех.

Хвойные не в счёт, у них иголки.
Отчего так грустно стало мне?
Лишь осталось зубы класть на полку
Голый я, как ясень в ноябре.

Был когда-то сытый и кудрявый.
Облысел, оголодал, размяк.
Раньше я хотел всемирной славы,
А теперь мне выжить хоть бы как.

КОГДА  НЕТ  ДЕНЕГ

Девушка без трусиков
В юбочке короткой
Ночью шла по улице
Нервною походкой.

Шла она без трусиков
Но не ради шутки.
Не была та девушка
Даже проституткой.

Может быть, студенточка
Или ученица.
Хотя ночью некуда
Вроде торопиться.

По ночам на улицах
Страшно и непросто:
Могут изнасиловать
Парни-отморозки.

Сволочам без разницы:
Девушка ль, старуха
Просьбы причитания
Не достигнут слуха.

Нету милосердия
В том, в ком нету чести.
Проявить усердие
Могут только в мести.

Им закон неписанный.
Пьяные подростки,
Если пообкурены,
Точно отморозки

Не бояться мальчики
Никакой заразы.
Так не рви хоть трусики,
А насилуй сразу.

НЕ  В  ДОЛЛАРАХ  СЧАСТЬЕ

Чем больше имеешь,
Тем хочется больше.
Но не разумеешь –
У нас не как в Польше.

И всё через жопу,
Но жизнь дороже.
Ещё не Европа,
Но хочется всё же

Стремящихся  к власти
Желанья  сгубили.
Не в долларах счастье,
А в том, чтобы были

Я  ОЩУЩАЮ  ДУЛО  ПУЛЕМЁТА

За что меня, судьба, по свету гонишь?
За что я нынче не угоден всем?.
За что свободу ты мою неволишь?
Уж лучше б не родился я совсем.

Но человек, как птица для полёта,
Для счастья создан Господом. Увы,
Я ощущаю дуло пулемёта
Своей страны со стороны спины.

Я диссидентом не был, был лоялен
К почти столетней власти бесовской.
И постояльцем не был женских  спален.
И не познал я радости земной.

Молился тихо Богу в одиночку,
Чтоб душу не топтали сапоги,
Но я не клялся очно и заочно,
Что буду я слугою сатаны.

Но разгулялись бесы по России
С кровавым бантом, с огненным штыком.
И на кресте распятого Мессию
Людским хотели сделать палачом..

Не вышло. Объявили сумасшедшим.
Потом сказали: «Его  вовсе нет»
Но стало жить от этого не легче.
Наоборот: застили бесы свет.

Я не хочу жить там, где невозможно.
Власть цвет меняет, как хамелеон.
Всё государство в кандалах острожных,
Включая тех, украл кто миллион.

Теперь мы не Россия – Украина.
А завтра будем кем-нибудь ещё
Для  «приблатнённых» и «блатных» –  малина,
Ну а народ, как был, так есть – никто.

Я к нищете привык,  с ней не поспоришь.
Дождусь наврядли лучших перемен.
За что судьба меня по свету гонишь?
Уж лучше не родился б я совсем.

КРУГИ  ИСТОРИИ

Мои друзья уходят кто куда
По назначенью и по приговору.
У каждого своя стезя, своя статья,
А кой-кому и удавиться впору.

Немало средь друзей моих Иуд,
Умело притворившихся друзьями.
Примазавшимся может отольют
Когда-то за предательство медали.

Один мой друг, прекрасный человек
Но это днём, о том судите сами.
А ночью, бедный, не смыкает век.
Он заодно с моими палачами.

На всех он показания даёт,
На тех, кого он никогда не видел.
Державный человек, шакал, койот
Не дай Господ, мне днём его обидеть.

По дружбе парень подберёт статью,
Чтоб не встречаться нам годочков десять.
Я нервным стал и по ночам  не сплю,
Спасибо, коль посадят – не повесят.

А власти были страшными всегда.
Для них ведь и народ – «враги народа».
И мелкие «шестёрки» совсем не ерунда,
Хотя и не они «творят погоду».

Я знаю то, что друг мой «шестерит».
Он тих, порой, прикинувшись овечкой
Но всё ж надеюсь, что он промолчит,
И лишнего не обронит словечка.,

Когда вдруг обо мне случится разговор
В неведомых народу скрытых сферах.
Я промолчу, что нами правит вор.
Вокруг него такая атмосфера.

На троне честному никак не усидеть,
Ведь не в чести у власти бескорыстье.
А, чтоб другому было неповадно впредь,
В своём подъезде был застрелен Листьев.

Да  что о стукачах – их легион.
Кто знает, что сокрыто за улыбкой.
За рубль зарежут, не за миллион,
Любовь и дружба нынче очень зыбки.
               
Товарищ Сталин в наших жив сердцах.
Мы всё ещё колотимся от страха.
И тот, кто не дострелян в лагерях,
От  голода и пыток стал в них прахом.

История же повторится вновь.
Вернётся на круги своя эпоха.
И, если мы не всю пролили кровь,
Настанет время, когда будет плохо.

О  РОССИЙСКИХ  ПРОРОКАХ

Все пророки босые. Обутые
Постоянно чего-то напутают,
Принимая народные маты,
За грядущие звонниц набаты.

Все пророки живые и мёртвые
На ступеньки не валятся стёртые.
У пресветлого Божьего Храма
Нынче празднуют праздники хамы.

Времена для святейших тяжёлые.
Прифрантились, а всё-таки голые
Хоть поели, а всё же голодные.
Объявили, что будто свободные

Да уж как-то  с подобными харями,
Как свободны, когда мы все в лагере?
И к тому же ещё специфическом.
Нам сказали, что «социлистическом»

Это всё «сицилисты» проклятые,
Будто с Богом мы тоже распятые.
Государство поделится сроками.
Туговато в России с пророками.

Туговато в России с предтечами.
Все предтечи, охранкою мечены.
Все пророки – босые. Обутые
По подсказке чего-то напутали.

ПАССАЖИР  ТРЕТЬЕГО  КЛАССА

Я третьего класса всегда  пассажир.
Второй с первым – не по карману.
Я лузгаю семечки, а не инжир
И кепку ношу – не панаму.

Хлеб чёрный я ем, но без чёрной икры.
У нас только чёрные ночи.
А впрочем, бывают и чёрные дни.
Икра же сама к нам не хочет.

Из чёрного – Чёрное море люблю
Купался не раз я в нём даже
Не там, где  за вход платят  все по рублю,
А там, где бесплатные пляжи.

Теперь таких мест и не стало кругом
Всё куплено, всё продаётся.
Бесплатные пляжи – такой же дурдом.
Бывать там мне не удаётся.

Да что я об отдыхе. Каждый ведь день,
Наверное, не отдыхаем.
Трудиться на благо кого-то нам лень,
Поэтому мы его хаем.

Ведь  нас обманула страна, обокрав.
В сбербанке смела сбереженья,.
Священное личное право поправ
Не есть нам ни хлеб, ни печенье.

Я в жизни не ел ананас и инжир.
Я кепку ношу – не панаму.
Я третьего класса всегда пассажир.
Иной – просто не по карману.

БОИМСЯ  МЫ  СВОБОДЫ,  КАК ОГНЯ

 Писал Толстой: «Я не могу молчать».
Эмиль Золя писал : «я обвиняю»
Что ж мне писать? Кого-то обвинять
Или смолчать? Ясам ещё не знаю

Ведь каждый должен избранным путём
Идти своим, других не повторяя,
Мы все молчим, и все чего-то ждём,
И кажется, кого-то обвиняем.

Неужто времена Толстых прошли,
А в Чеховы мы до сих пор не вышли.
Талькова нет, разбитая в пыли.
Лежит гитара. Струны  съели мыши.

Абсурд, конечно, но мы так живём.
Но многие к нему уже привыкли.
И даже не светлей, чем ночью, днём.
И потому свои скрываем мысли.

Не только друг от друга – от себя.
Тем истина страшней, чем непреложней.
Боимся, мы свободы, как огня
И каждый страха своего заложник.

Страх на уста нам наложил печать.
Мы мысли дневникам не доверяем
Писал Толстой, граф: «Не могу молчать»
Француз Золя писал: «Я обвиняю».

НА  ВСЁ  НАЛОГИ

На всё теперь у нас налог:
На хлеб, на воздух и на воду.
На то, что для детей сберёг.
Введут ещё и на погоду.

Такие цены – впору в гроб
Ложиться. Например, зарплата.
Её не хватит даже, чтоб
Смог рассчитаться за квартплату.

А жить на что? Не им страдать,
Закон творящим недостойным
До пор каких употреблять
Народ в стране – корове дойной.

Что в  « вымени» тебе  моём
Откуда на налоги мода.
Ведь ночью доите и днём
Народ от имени народа.

Налоги, цены давят нас
Цепями бывших коммунистов
.Плевать им на рабочий класс.
Они теперь – капиталисты.

А мы по-прежнему – рабы.
А мы по-прежнему бесправны.
Но это – мы, зато – они
Живут и процветают славно.

НАРОД  И  «НЕНАРОД»

Голодный сытому не товарищ.
Голодный – не товарищ, А «Г».
Он «гражданин» и с ним каши не сваришь.
Есть ему нечего   вообще.

Не назовёшь его и господином.
Нынче товарищи все господа
Те, что воруют, торгуют бензином.
А что народ грабят, то ерунда.

Мелочь какая-то, быдло, козявки.
Можно вращать его взад и вперёд.
А кто икру с ветчиной ест на завтрак
Это действительно «крепкий народ»

Мы не народ, мы – народные массы,
Ресурс трудовой, если можно сказать.
Мы за копейкой толпимся у кассы
Чтобы, хоть было на что умереть.

Эй, отойдите и дайте дорогу.
Вам всё равно не пробиться вперёд.
Вы, как и прежде должны шагать в ногу,
А в «Мерседесах» проедет «народ».

НАМ  ТАКОЕ  И  НЕ  СНИЛОСЬ

Среди икорно-осетрового разврата
И розовой, как похоть, ветчины,
В три этажа, как трёхэтажным матом,,
Изысканны французские сыры.

Как ляжки толстые какой-нибудь девицы,
Подёрнуты жирком окорока.
Как ножки обнажённые блудницы,
Лежат салями, меж цыпляток табака.

Как будто из оранжевой резины,
Тугие, как бейсбольные мячи.
Лежат на блюде горкой апельсины,
 А в хлебнице не хлеб, а калачи.

Янтарной массой – гроздья винограда,
Кровавой плотью обнажён арбуз.
И свежесорванные  персики из сада
И окружённый яблоками гусь.

С чуть золотистой корочкой румяной
И тут же зелень горкой на столе.
Бастардо пьяно пенится в бокале,
И раки, запечённые в золе.

И уж совсем-то безо всякой меры,
Никто их почему-то не считал.
На блюдах крем-брюле, безе, эклеры
Крюшон вишнёвый завтрак завершал.

Конечно, мне такое и не снилось.
Об этих блюдах я вообще не знал
Когда моя семья, увы, постилась
Слюну пуская, книжку я читал.

ВРАГИ  НАРОДА

Плутократы в кабинетах
И убийцы в кулуарах,
Прихлебатели в буфетах –
Ваше место быть на нарах

Изнасиловали церковь,
Варварски разрушив храмы.
На народ давили сверху,
Стукачами сделав хамов.

Это вы враги народа,
Чуждые социализму,
Свой народ гноили годы.
С колоссальнейшим цинизмом.

Сколько паханов в Кремлёвке,
Проживающих в госдачах
Ведь давно по ним верёвка
С топором и плахой плачут.

Скоро кончится терпенье.
Против вас восстать посмеем.
Методом усекновенья
Головы, как раз где шея.

Вы вельможные сатрапы,
Бездуховные хапуги,
Ваши царственные «лапы»
Обязательно отрубим.

То, что вы ещё у власти,
Ничего совсем не значит.
Не должно ворам быть счастья
И по вам верёвка плачет.

ВСЕХ  НЕ  ВМЕСТИТ  МАВЗОЛЕЙ

Сколько их искренне лживых,
Наглых, бесчестных и злых,
Усатых, бровастых, плешивых.
Сколько осталось в живых.

Если они уже мёртвы,
Личные вещи в музей.
Лучше , конечно, аборты.
Всех не вместит Мавзолей.

Сколько их ленинцев верных
В гроб загоняли народ?
Сколько психически-нервных
В кремль за властью войдёт.

Губят заводы и фермы.
Фермер – фактически раб.
Портят державною спермой
Девок с народа и баб.

Виллы у них, иномарки,
Повар и личный шофёр.
А для людей – коммуналки,
А для людей: «Пошёл вон».

Что для чинуши законы?
Ведь у него партбилет.
Кремль – особая зона
Народу туда хода нет.

Сколько их искренне лживых,
Наглых бесчестных и злых,
Усатых, бровастых, плешивых,
Сколько осталось в живых?

С  НАС  СДРАЛИ  ПОСЛЕДНЮЮ  ШКУРУ

Суета и томление духа.
Впрочем, только одна суета.
Непроверенным полнится слухом
Пострадавшая наша земля.

Низвергались на нас грязепады
Кумачом нефильтрованной лжи
Не везло. Нами правили гады,
Лжепророки, а также воры

И теперь они правят страною,
Лишь названье слегка изменив.
Если что-то они и построят,
Для себя лишь, а не для других.

Им дворцы, нам по-прежнему хаты
Нам трудиться, а им отдыхать
И повсюду с оружьем солдаты,
От народа, чтоб их охранять.

Дураки мы ей-богу, и дуры.
Не народ – населенье страны.
С нас содрали последнюю шкуру.
Голосуем за них ещё мы.

ИМ  ХОЧЕТСЯ  ПОРУЛИТЬ

Бездарные, бессовестные люди
Пытаются страной руководить.
Не ведают они, что дальше будет
Но хочется им очень порулить.

Не лимузином, нет, а государством,
Как будто бы игрушкой заводной.
Хоть не они «помазаны на царство»,
Играются огромною страной.

Эксперимент м их снова не удался.
Но сколько можно дальше продолжать.
Никто в своих ошибках не сознался.
Мы  продолжаем, молча умирать.

Природа умирает, люди, дети.
Но им на всё, конечно, наплевать.
А кто за преступления ответит.
Они сбегут, чтоб им не отвечать.

На пенсию уйдут или в отставку.
Или рванут куда-то за  «бугор»
Ведь наша жизнь в игре их детской ставка.
Народ они не видели в упор.

У  КОГО  ПРИВИЛЛЕГИИ?

Никто никого не хочет понять.
Никто никого не хочет услышать
Никто ничего не хочет менять.
По норка своим разбрелись, словно мыши..

Империи лжи наблюдали закат,
Но радости что-то не видно великой.
Народ голодает, зато плутократ
Доволен, в бумагах его шито-крыто.

Вчерашний парторг стал сегодня банкир.
Опять привилегии у толстосума.
Присосаться к кормушке сумел, как вампир,
Пролез депутатом народным в Госдуму.

Он снова у власти. Его кабирет
По-прежнему напоминает палаты.
Его для народа по-прежнему нет.
Зато он на месте всегда для зарплаты

Никто ничего и не будет  менять.
Вчерашнюю ложь и мы завтра услышим.
Никто никого не желает понять.
По норкам своим разошлись. словно мыши.

ЗАМЕТКИ  О  ПОДЛОЙ  ЖИЗНИ

Покупала молоко
Бабка бедной внучке.
А за «бабки» пьёт вино
Молодая «сучка»

Недешёвый пьёт коньяк,
Платит деньги в кассу.
Бабке не купить никак
Внучке ананасы.

Бабке хоть бы молока
Для болезной внучки
Пьют вино наверняка,
Молодые «сучки»

Почему одним вино
И деликатесы.
А другим за молоком
В очереди место?

Кто-то сказочно богат,
Кто-то слишком беден.
Этот грешный мир не свят
И несовершенен.

ЖИТУХА

Я искал еду повсюду:
В холодильник заглянул.
Понадеявшись на чудо,
Всё вверх дном перевернул.

Но сегодня не везло мне,
И голодный я ушёл.
Впрочем таракана возле
Холодильника нашёл.

С голодухи сдох, бедняка.
Но ведь я живой.
И к тому ж пока есть фляга
С кипячённою водой.

Я могу воды напиться,
Чтобы голод обмануть.
Мне еда уж стала сниться.
Как придумать что-нибудь.

Впрочем, что я всё о пище.
Крыша есть над головой.
Ничего, что стал я нищим
Слава Богу, хоть живой.

ЭХ,  ЛЮДИ,  ЛЮДИ

Никто не скажет прямо и двух слов.
Никто  в толпе не захотел быть первым.
Рабы везде похожи на рабов.
Дрожали и колени их, и нервы.

Шли люди, шли,  друг друга не любя,
Каменья острые за пазухою пряча.
Вокруг себя затравлено глядя,
Как старая истерзанная кляча.

Своим, и то никто не доверял,
Не ведая, кого считать своими.
Страх подозренья над толпой витал.
Своё произнести боялись имя.

Никто не знал, кто среди них стукач.
Возможно, все и были стукачами.
Но осторожность загоняла плач,
И стон, и крик, и слово, и печали.

И шли они неведомо куда.
Шли, молча, словно серые надгробья.
Окутала их страха пелена
И лишь глаза смотрели из подлобья.

КАКИМ  СТАЛ  ГРАД  ПЕТРА

Нарциссом, но бисексуальным,
Загадкой сфинкса предо мной
Встаёт Петра град эпохальный,
Под большевистскою пятой


Раздавлен, грязен и обижен,
И не способный дать отпор.
Как будто временем  унижен
Стоит Исакия собор 

А Невки мутные потоки
Несут на город слизь и грязь.
Забыл град Питера истоки.
И с прошлым лишь в названье связь

Сохранены ещё музеи,
Но не бывает в них никто.
Лишь только бомжи-ротозеи,
Заходят греться без пальто.

Забыть нельзя былую славу
Исакий, Зимний, а Нева?
Когда-то был ты величавый
Какой ты, нынче Град Петра?

ЧЕМ  ОБЕРНУЛАСЬ  ГЛАСНОСТЬ  ДЛЯ  НАРОДА?

Я захлебнулся воздухом свободы.
Практически её не ощутив.
Чем обернулась гласность дл я народа?
Цензуры вновь введён презерватив.

Чтобы  народ предохранить от правды,
Нас снова утопили в море лжи.
Но, как с  цензурой не сражайтесь храбро,
Мы будем ложью все побеждены.

Под видом демократии  втирают
Такое – уши вянут от «лапши».
Ведь власти не по правилам играют.
Законы не для них, а для толпы.

Что скажут, то творим, как нам не надо
Хоть думаем что это до поры
Давно народ уж превратили  в стадо
Бездушные политики-воры

Заботливо нам врут и обещают
Нам снова что-то призрачное дать.
А правду потому лишь запрещают,
Чтоб якобы народ не испугать.

ТЕБЯ  ОТДАЛИ  ЗА  ДОЛГИ

Как возвернуть былую стать
И красоту твою, и силу,
О бедах думать перестать,
Моя несчастная Россия?

Тебя отдали за долги,
Мурыжили и долго били.
И храмы светлые снесли,
Хамьём сожжённая Россия

О сколько смертоносных ран
В твоих пределах насчитали
Бессовестным временщикам
На поругание отдали.

Обманутая столько раз
И нахлебавшаяся горя
(Тебе Европа не указ),
Ты восставала из неволи.

Я верю в будущность твою,
Как в предсказание Мессии.
Гимн возрождения пою,
Тебе, страдалица Россия.

СТРАНОЮ  ДУРАКОВ  НАС  НАЗЫВАЛИ.

Я мог бы жить в тюрьме при Николае
И, может даже в сталинском ГУЛАГе
Но в сумасшедшем доме не желаю,
Где люди, как толпа в универмаге.

Страною дураков нас называли
На Западе, а может быть мы сами.
От глупостей вождей мы изнывали,
Но раз терпели, были дураками.

Вся наша к сожаленью, жизнь такая.
Никто иметь не хочет с нами дела.
Но сумасшедшим быть я не желаю.
Мне всё это смертельно надоело.

Страна – дурдом, об этом каждый знает.
У глупости не может быть предела.
Нам это почему-то не мешает.
С ума мы сходим долго и умело

Я мог бы выжить на Луне и Марсе.
Ведь говорят, что Космос обживают.
Но не могу участником быть фарса.
Жить в сумасшедшем доме не желаю.

ПОМНИТ  ЛИ  СТРАНА  СВОИХ  ГЕРОЕВ?

Была война. Кругом земля горела.
Немало искалеченных войной.
Снаряды, пули убивали тело
Власть измывалась ад людской душой.

Остались только братские могилы,
Где каждый, кто без имени, герой.
Страна своих героев не забыла.
Но кто есть кто, не  знаем мы порой.

Да что порой, их тысячи и больше.
За что, когда и кто их здесь убил?
А в Венгрии, в Германии и в Польше
Солдатских также тысячи могил.

На кладбищах лежащих безымянно,
Рукой чужою преданных земле.
Героев, может, молодых и старых
,Но неизвестных собственной стране

А тысячи вообще не погребённых.
А те, что умирали в лагерях.
Страна героев помнит поимённо.
Не тех ли, расстреляла, что во  рвах?

Их тайно без одежды хоронили,
Чтобы забыть навеки имена.
Они тебя не предали, Россия.
Своих детей сама ты предала.

И жертвою в войне стал победитель.
Полвека с душ мы отмываем грязь
Войною в сердце ранен каждый житель,
Но над душою измывалась власть.

СЫТЫЙ  НИЩЕМУ  НЕ  ТОВАРИЩ

Мы не можем с тобою быть вместе.
Беден я,  потому холостой.
Из богатства имею лишь крестик
С алюминия – не золотой.

У меня нет красивой одежды.
Ел вчера, завтра же как-нибудь.
И практически нету надежды
Что вообще, хоть когда-то женюсь

Сытый нищему, нет, не товарищ.
Ведь у нищих товарищей нет.
Миллион мне никто не подарит.
Да и деньги – причина всех  бед.

Когда много – проблема потратить,
Когда нет их – проблема,  где взять?
Хоть и сказано: «Люди все братья»,
Но про деньги  при этом молчат
Из богатства – дешёвенький крестик
Да и то он на нитке простой
Мы не можем с тобою быть вместе.
Беден я, потому холостой

БОМЖИ  ВСЕХ  СТРАН  ОБЪЕДИНЯЙТЕСЬ

Мы были бедными, а стали нищими.
Куда девалось всё – знать не дано.
На голом месте мы пустые прыщики
Зато в подъездах пьём ещё вино.

Пусть без закусочки и без стаканчика.
Не привыкать хлебать нам из горла.
Зато не гонят нас, как тех болванчиков.
Нее стадо мы теперь и не толпа.

Мы нынче «бомжики» и индивидумы
Что нет жилья у нас, на то плевать
Прописки нет, её придурок выдумал,
Чтобы народ в стране закабалить.

Мы безработные, но мы рабочие
Родной нищающей своей страны.
Без партбилетов мы, но верим в лучшее:
Когда у нас полно будет еды.

Не ищут нас, зато спецслужбы сыщики.
Страна разграблена и жизнь – дерьмо.
Мы были бедными, а стали нищими.
Куда девалось всё – знать не дано.

КТО  ЗНАТЬ  ПРАВДУ  ХОТЕЛ

Разграбляя страну, мы вершили судьбу в пятилетках
Нам вещали с трибун, что уже мы в преддверье побед
Повернём реки вспять, но ЦК мы исполним наметки.
Только жизни хорошей народу по-прежнему нет.

Кто знать правду хотел, срок мотает в элитных психушках,
Или где-то на нарах тюремную пайку жуёт.
Если жил бы теперь Александр Сергеевич Пушкин,
За стремленье к свободе. Мотал бы повышенный срок..

Но он против царя шёл, а это был враг коммунистов.
Позабыли они то, что сами живут, как цари.
Сын сапожника Иосиф богаче, чем граф Монте-Кристо.
А народ эту банду зовёт по привычке: вожди.

Вроде власть поменялась, у власти теперь демократы
Но ведь люди ж те самые, кресла успели сменить.
Как дурили народ, так и дурят его многократно.
И по-прежнему тяжко народу «советскому» жить.

Нас зовут по другому, но правят всё те же «совдепы»
Точно так недовольным «психушка»  грозит и тюрьма
Предрекают кликуши конец несусветного света
И тревожным набатом, как колокол, бьются сердца.

ОТ  ПРАВДЫ  МОЖЕТ  СЕРДЦЕ  РАЗОРВАТЬСЯ

Не надо правдой загружать мозги.
От правды может  сердце разорваться
Нас столько лет учили только лжи.
Зачем же нам за правдою гоняться.

В оковах, по этапу в лагерях
Шла правда, недожившая в окопах.
В спецхранах и ещё на кладбищах
На бывшей территории Европы.

Не время быть свидетелем в судах.
Она, как зёрна, брошенные в пашню
Ещё взойдёт, как переборем страх,
Ну а пока услышать правду страшно.

Она калечит души, как война.
Её увидеть можно только голой.
Что обезличено, увидится сполна,
Но только ложь мы изучали в школах

От нас скрывали правду, как огонь
Скрывали от людей до Прометея.
Ведь искренняя правда – это боль
И потому ложь сладкая милее.

БОЯРСКАЯ  ДУМА

У депутатов боярские шапки.
У президента корона царя.
Нету  в стране никакого порядка.
И о свободе мечтали мы зря.

Вместо политиков политиканы.
Истины свет подменили  лукавством.
Люди для них – это стадо баранов,
А у самих уголовное братство.

Раньше они назывались братвою.
Ну а сейчас они все депутаты.
Свой лексикон они прежний не скроют,
Также, как прежде общаются матом.

Законотворчество вместо кастетов.
Против людей составляют  законы.
Те, кто себя сам считает эстетом,
Лишь перенёс все законы из зоны.

 У паханов уголовное право
А демократов ругаем мы зря.
Нету  в стране никаких демократов.
Есть приближённые только царя.

КАРМАН  НАБИВАЮТ  ВО  ИМЯ  НАРОДА

Нормальны безумцы,
Безумны другие,
Все те вольнодумцы,
Что делят Россию.

Идут депутаты,
Но как-то не в ногу
Ругаются матом
Во имя народа.

Не ведая брода,
Ведут нас по краю.
Во имя народа
Карман набивают.

Мы все россияне,
Мы все человеки:
Менты, горожане
И даже узбеки.

Но нас разделили
На множество наций.
Кого-то убили,
Чтоб не волноваться.

Мы раньше не знали,
Что нас не любили.
Кого-то изгнали
Кого запретили.

 Теперь мы армяне,
Хохлы и грузины.
Теперь россияне –
Другие мужчины.

Да что там мужчины.
И женщины тоже.
Какие причины?
Не вышли мы рожей.

Творят нынче «думцы»
Законы России.
Нормальны безумцы.
Безумны другие.

СПЛОШНОЙ  АНАХРОНИЗМ

Свинцовой крышкой гроба сердце давит.
Незримая, но жуткая тоска.
Романтикою день уже не манит.
Тяжёлые настали времена.

Хоть нет войны, но жизнь стала хуже.
Почти что весь страдает организм.
Понятия «еда», «обед» и «ужин».
Для нас давно сплошной анахронизм.

Быть сытым стало даже неприлично,
Когда вокруг тебя  все голодны.
И никакой не стало жизни личной.
Но для богатых бедность хоть бы хны.

Кто раньше жировал, тот и жирует.
В чужой мы не заглядываем рот.
Кто прежде воровал тот и ворует,
А потерпевши, как всегда, народ.

Кто раньше прикрывался партбилетом
И грабил беззастенчиво страну,
Сидит опять в державных кабинетах
На прежнем «боевом» своём посту..

Мне грустно оттого, что власть имущих
Народ свой довела до нищеты.
Народу месть и злоба не присущи.
Номы стоим у роковой черты.

УРОК  ИСТОРИИ

Хорошо ли историю знаем,
Коль забыли про голодомор
Люди помнить такое устали,
Потому и молчат до сих пор.

Кто-то близких терял с голодухи,
И древесную ели кору.
В этот год люди мёрли, как мухи.
Говорю я про нашу страну.

Ничего, что страна голодала.
Нам ведь к этому не привыкать.
Наедимся воды до отвала,
Чтоб в последствие не голодать.

Вы, конечно, не верите в чудо.
И какой нам от этого прок?
Ну а чем люди хуже верблюда?
Мы истории помним урок.

К   ДЕСЯТИЛЕТИЮ  НЕЗАВИСИМОСТИ  УКРАИНЫ

Союз распался. Что за сила
Сумела расчленить его?
Нас родина приговорила
К тому, чтоб не иметь её.

Уж десять лет, как не зависим
Ни от кого, ни от чего
Нет от друзей звонков и писем,
И нет буквально ничего.

Кругом одни родные лица.
Мы все теперь паны, Ура.
С Россией внешняя граница.
Внутри  у нас лишь нищета.

Но не для всех, есть в Украине
Богатых олигархов часть.
Для них  и родина – рабыня
У них богатство есть и власть.

Воры пролезли в  депутаты.
Власть перестала воровать.
И стала грабить, как когда-то.
Ведь на народ им наплевать.

Чем мы гордимся? Нищетою?
И что бандитов больше всех.
А так хотелось, чтоб страною
Мог править честный без помех.

Хотя бы, чтоб других не хуже.
Ведь как-никак, мы всё народ.
Бандитский президент не нужен,
Которому народ – холоп.
 
Как жаль, не тех мы выбираем.
Они не уважают труд.
Кто будет честным, мы не знаем,
Ведь одинаково все врут.

ВОПРОСЫ  БЕЗ  ОТВЕТОВ   

Я с детства рос застенчивый и робкий.
И мысли свои складывал в  коробке
Точнее не в коробке, а в тетради,
Особенно те мысли, что чуть сзади.

Но мысли были разного порядка,
Пусть впопыхах, но не но разнарядке.
Вопросы без ответов в них повисли,
Но это мои собственные мысли.

Теперь-то я, конечно, понимаю,
Что правда была всё-таки другая,
Которую нам все преподавали.
Мои вот мысли с ней не совпадали.

По молодости лет, а, может, сдуру,
Другую я читал литературу.
За это дать могли тогда по роже,
Но правдой правда оказалась позже.

Учителя мне не были врагами,
Учителя мне были друзьями.
У них учебный план на небылицы
И разнарядка тоже из столицы.

За правду очень жестоко карали:
Сажали, проклинали, убивали.
А, если кто не понимал момента.
Присваивали кличку диссидента.

Кто добрым был, считался  нехорошим,
В тюрьму или в «психушку» властью брошен..
Кто делал вид, что верит он в химеры,
Тот в нашей школе мог стать пионером

Считалось, будто мы всегда готовы
К тем глупостям, что нас учила школа.
Был мир вокруг лжив и наоборотен
Для пионеров, но из подворотен.

Нас школа заставляла быть двуликим
Почти, как ночью солнечные блики.
И, выходя из школы за заборы,
Мы забывали начисто про сборы

Макулатуры и металлолома.
Мы галстуки забрасывали дома.
Политика и в школе нам приелась.
Побыть детьми всего лишь нам хотелось

Не за оценки в школе волноваться,
А беззаботно весело играться.
Хотелось просто к папе или маме,
Не думать о Луисе Корвалане.

Против расистов, всё ещё надеюсь,
Нам  не сражаться за Анжелу Дэвис.
И у родных, таких примеров масса,
Рубли не клянчить  в пользу Гондураса.,

Венесуэлы, Чили и Анголы,
Хотя мы сами, в общем, были голы.
Но мы, же всё, же были пионеры,
Не знали мы, что коммунизм – химера.

Никто ведь не указывал в отчётах,
Сколь в Берне денег на партийном счёте.
Мы для того выходит, голодали,
Чтоб дяди коммунисты жировали.

Не те партийцы платят, что налоги,
А те что высоко в дворце-чертоге.
Они и Бога в небе отменили.
Собою они Боа заменили.

Для них стал Кремль религиозным храмом,
Но этого не знали папа с мамой.
И в школе у учителя не спросишь.
Спросить опаснее, чем камень бросить.

Вот и жили, словно в подворотне,
Скрываясь вовсе не от Чёрной Сотни,
А от своих, что не были своими.
Ведь правда, как глоток воды в пустыне

Мне врали. Было мне куда деваться.
Я вынужден был тоже притворяться.
Я с детства был застенчивый и робкий.
И мысли свои складывал  в коробки.

ПОСТСОВЕТСКОЕ  ПРОСТРАНСТВО

Советская власть подскользнулась  на собственной лжи,
А, может быть, люди в стране от вранья подустали.
И бывшие лидеры, разных республик вожди,
Советский Союз, как пирог, на куски раскромсали.

Потом в демократию стали все дружно играть,
С рукою протянутой, но и с оглядкой на Запад.
Готовы страну за волюту они распродать,
Успев у народа, как собственность, землю захапать.

Кто был коммунист, тот сегодня уже олигарх.
Партийный билет, как в Собранье Дворянское пропуск.
Богаче они, чем любой европейский монарх.
Столкнули народы в бездонную самую пропасть.

С  двадцатого года страну захватили враги,
Враги человечества, лютые, злобные звери.
Они прозывались кровавые большевики,
Но их атаману народ почему-то поверил

И длились бесчинства почти, почитай, целый век.
Хотя, если честно, у них и сейчас продолженье.
Страна, где бесправен, бывает простой человек
Была, есть и будет потерянное поколенье.

ВРЕМЯ   ШАКАЛОВ

Государство набирает силу.
Как всегда, наверх  всплывёт дерьмо.
Время львов ещё не наступило,
Но шакалов и волков полно.

Демократы соберутся в стаи
И разграбят первый же посев.
И добро народное растает,
По карманам и счетам осев.

Разве жизнь такая не обрыдла?
Испокон измазаны в дерьме.
А народ всегда считали быдлом
Не за рубежом – в своей стране.

Как все всегда у власти асмодеи,
А они дадут наврядли жить.
Всё-таки работать мы умеем,
Не умеем деньги лишь хранить.

Правда, тратить тоже не умеем
Так, чтобы красиво и с умом,
Потому, что мы не асмодеи,
Те злодеи нас сожрут живьём

Мы – народ, электорат и быдло
Завтра и сегодня, и вчера.
Быдлом быть в своей стране обидно,
Но такая уж у нас страна.

НЕ  РУГАЙТЕ  ДЕМОКРАТОВ

Прошу вас: не ругайте демократов.
Их выдумали, как и марсиан.
Перерожденцы в этом виноваты.
Немало их, и я их видел сам.

Они сидят в державных кабинетах,
В тех самых, что сидели до того.
Они успели спрятать партбилеты.
Они с народом будто заодно.

Они бюрократической породы,
Но всё при них: портреты, кресло, дверь.
Но очень далеки уж от народа
И раньше, и тем более, теперь

Они творят по-прежнему законы
Не для себя, а сразу для страны.
Они могли б быть паханами. зоны,
Так они в Госдуме паханы.

У них и власть, и всей страны финансы.
Их голыми руками не возьмёшь.
Они объединяются в альянсы.
И им растёт на смену молодёжь.

Папаша в прошлом был партийным боссом.
Сынок же нынче криминальный босс.
Они в своей стране великороссы.
Хотя с деньгами всяк великоросс.

На них немало человечьей крови.
Они беда большая для страны.
Пекутся  только о своём здоровье,
А мы для них по-прежнему рабы

Эксперимент, который длится годы,
Они сумели как-то навязать.
Власть у царя забрали для народа
Народу лишь забыли передать..

Хоть многие из них почили в бозе.
Прощения  никто не попросил
Холодный труп качался на берёзе,
Как символ обновления Руси.

НЕ ВОЗНИКЛА  РЕСПУБЛИКА  ПРАВДЫ

Коль не врали так часто хотя бы,
От вранья отдохнуть бы смогли.
Не возникла республика правды
На обломках империи лжи.

Разговоры ведутся про это,
Но ведь это – забытое то.
Телевиденье врёт и газеты,
И с трибуны врёт некто в пальто.

Врут по-прежнему, нам обещая:
Жизнь улучшится наша вот-вот.
Мы почти, что в преддверии рая.
Самой малости не достаёт.

И к богатству распахнуты двери.
Лишь войдёшь – сразу всё обретёшь.
Неужели ещё кто-то верит.
В эту подлую, наглую ложь?

НАС  ВЫРУЧАЕТ  ОГОРОД

На голод летом наплевать,
Мы лишь зимою голодали.
Не надо мясом нас пугать,
Мы отобьёмся овощами.

Кто переходит речку вброд,
Кому-то море по колено
Нас выручает огород,
Хотя другая это тема.

Зимою, правда, нелегко.
Зимой не одержать победы.
Запасы кончились давно.
Порою нечего обедать.

Но может выручить мука,
Когда достаточны запасы.
Но два три тощеньких блина
Увы, не заменяют мяса.

ПОБЕДИТЕЛЕЙ  НЕ СУДЯТ

По-старому жить мочи нет.
Об этом каждый школьник знает.
И вот державный кабинет
Опять хозяина меняет.

Всё старое всегда на слом,
Пусть даже, если хуже будет.
Путь к славе выложен дерьмом,
Но победителей не судят

ЖИВЁМ  МЫ  ХУЖЕ, ЧЕМ  В  СОСЕДНЕЙ  ПОЛЬШЕ

Как девку изнасиловали родину,
Отбросив, за ненужностью в кусты.
Не маньяки- убийцы и уродины,
А наши олигархи и тузы.

Деньгами Украины процветают
Все банки за границею, увы.
Страну, как эмигранты покидают.
Не гривны, а доллары и рубли.

Живём мы хуже, чем в соседней Польше.
В стране и милосердья  дефицит.
Зато не угрожает голод больше,
Поскольку смерть от голода грозит

ИСТОРИЧЕСКИЙ  МАТЕРИАЛИЗМ

Социализм винтовками строили.
И в основном на крови и костях.
Бомбы теперь для людей приготовили,
Чтоб коммунизм построить впотьмах.

Ведь в темноте вроде цель незаметная.
Вроде не видно, как все мы живём.
Славься отечество самое бедное,
Где всё повёрнуто было верх дном.

Жили при Сталине, жили при Брежневе.
На удивление выжили мы.
Только опять почему-то по-прежнему
Все демократы, как большевики.

Славься отечество полусвободное.
Нам никаких не дождаться свобод.
Власть называется хоть и народная,
Но угнетают всё тот же народ.

Лгут, изгаляются также неистово.
Верить – не верить им – это, как знать
Этих народных врагов коммунистами
Мы продолжаем по праву считать.

Только  с названьями и кабинетами
Мировоззренье сменилось у них.
Если построится что-нибудь светлое,
Не для народа, а лишь для самих.

МНЕ  «ХОРОШО»

Доходы мои минимальны.
Питаюсь совсем ненормально.
Твержу постоянно одно:
«Но всё-таки мне хорошо»

Живу одиноко, без женщин,
На книгах был только помешан.
Твержу постоянно одно:
«Но всё-таки мне хорошо»
 
Пусть в роскоши я не купаюсь
Всё ниже, пускай опускаюсь
Я на социальное дно,
Но всё-таки мне хорошо.

Живу, не надеясь на чудо,
Приходится стискивать зубы.
Меня окружает лишь зло.
Но всё-таки мне хорошо.

Пусть бедность выходит мне боком.
Её е считаю пороком.
По-прежнему верю в добро.
Ещё мне пока хорошо.

Как жить буду завтра – не знаю.
Хотя никого не ругаю
Жаль, нет у меня ничего.
Умру, будет мне хорошо.

ФАНТАЗИИ  ГОЛОДНОГО  ЧЕЛОВЕКА

Нет слаще грёз, чем вкусовые грёзы
Того, кто слишком часто голодал.
Пьянея, пил весенний сок берёзы
Вкуснее хлеба ничего не знал.

Еда – игра его воображенья.
Но даже в том бессмысленности нет.
Ему б хватило полкило печенья
И двести грамм дешёвеньких конфет.

Он на обед вещей вкуснейших массу
Мог съесть бы, не задумавшись ничуть,
Бефстроганов с лапшой и ананасом,
И, запивая, это чем-нибудь.

Но, может,, не хватить воображенья.
Продуктов этих неизвестен вкус.
Венец творенья –  с рябчиков варенье
И запечённый с яблоками гусь.

Вишнёвый пудинг с жареной картошкой,
С лимоном  и куриным холодцом.
Маслин солёных положить немножко,
Петрушку раков, пиво и боржом.

Ещё добавить тёртую морковку
И тёртый твёрдый запечённый сыр
И, если поварская есть сноровка,
То может получиться дивный пир.

Что ни в одной нет кулинарной книге.
Фантастика народов и времён.
Ну а пока довольствуемся  «фигой».
Воображеньем слишком потрясён.

Нам ни к чему подобные «романсы»
Еде, которую нигде и не найти.
Тем более, что личные финансы.
Давным-давно застряли на мели.

ПОСЛЕ  ЧЕРНОБЫЛЯ

( на мотив  известной песни)

Утро красит чёрным цветом
Сёла, рощи, города
Снова с ядерным рассветом
Просыпается страна

В царстве умерших и мёртвых
Неживым лишь хорошо.
Городов названья стёрты.
Будут ли они ещё?

Может, вырастут гиганты,
Города под колпаком.
Ведь живут ещё мутанты
Восьмирукие с хвостом.

Приспособились к рентгену
В жидкой углекислоте.
И живут попеременно,
То на суше, то в воде.

В гости ползают к безногим,
Обнимают в восемь рук
Не нужны теперь дороги,
Чтоб добраться до подруг.

Им теперь, чтоб размножаться,
 Орган новый был привит.
Так, что нечего смущаться.
Безопасен даже СПИД.

Восьмируким, трёхголовым
Есть задуматься о чём:
Вдруг такое будет снова
И опять все ни причём?

После ядерного взрыва,
Хоть случайно, чёрт возьми
Из мутантов некрасивых,
Станут кто-нибудь людьми.

Хотя, может быть и хуже:
Сорок рук и пять голов.
Чёрный им рассвет не нужен,
Но хватает дураков.

Снова красит чёрным цветом
Утро наши города.
Пусть уже мутантов нету,
Есть в развалинах  страна.

КРАСНОПУЗЫМ

Красны вы от крови, меняются масти.
В цепях угнетённый народ.
Штыками людей загоняли вы к «счастью»,
Но вышло всё наоборот.

Я вас презираю, но не ненавижу
Дрянней  никого нет, чем вы.
Я просто в упор ваши рожи не вижу,
Лоснящиеся от еды.

Нажрали вы хари, как свинские рыла,
Пока голодал весь народ
Когда ж всколыхнётся народная сила,
То каждый, что было, поймёт.

За что и кого, кровь свою проливали.
Не вы, а другие в цепях.
А, кто не дурак – сразу тех убивали.
Но счастье построить нельзя на костях

И трупах всего трудового народа
Ведь кто-то останется жить,
Чтоб мог добывать хлеб ,богатства и воду
И вам бескорыстно служить

Рабам надоест быть всё время рабами
Прозреют они и поймут,
Что вы угнетали их и убивали
Вас тоже они перебьют.

Тогда и наступит всемирное братство.
Не станет народ воровать.
Ведь будет народное наше богатство
Народу лишь принадлежать.

Не будет колхозов, коммун и ГУЛАГа,
Отменится партаппарат.
И будет свобода и общее благо
И каждый для каждого брат.

НЕЗАЛЕЖНОСТЬ  УКРАИНЫ

На помойках старики и дети
Роются с протянутой рукой.
Лучшей доли никому не светит.
Что нам делать с незалежностью такой.

Оторвали от России Украину
Гитлеры, Петлюры, Кравчуки.
Оторвали нагло мать от сына,
Ну а мы стерпели, дураки.

И теперь мы дружно голодаем,
Близких, проводив в последний путь.
Будем завтра живы ли, не знаем
Родину уже нам не вернуть

Что ж ты, «ридна ненька» Украина,
Стала горше мачехи для нас.
На «бандеру» что ли гнуть нам спину,
Иль сдыхать нам Кучма даст приказ?

Вместо денег – нищие купоны.
Их хватает только на вино.
Вроде получаем миллионы,
Но на них не купишь ничего.

Крым кода-то здравницей считался
Всесоюзной, значит, всей страны.
Киев с нашим Крымом поигрался –
Братскою могилой станем мы.

От страданий чёрным станет море.
Не в названье истинная суть.
Почернело всё вокруг от горя,
Потому что незалежна жуть.

Ничего теперь уж не зависит
От людей, живущих здесь в  Крыму
Украина - маты, спит и видит.
Незалежну нашу нищету.

СЛУЖАТ  МАМОНЕ

Расстрелянный у стенки в бытие
Живое не вползёт уже туманом
Но нас лишают жизни всё же те,
Кто власть в стране захватывал обманом.

Кто под себя подделывал закон,
Чтоб легче было нарушать каноны.
И словоблудил, но служил ведь он
Не Господу, не людям, а Мамоне

Да, именно богатству, или злу?
Усеян путь подобными делами.
Мы снова дали власть тому « козлу»,
Что измывался ранее над нами.

Как мы сумели быстро позабыть
Зловещий призрак прежнего ГУЛАГа.
Достоинство и честь не сохранить
Рабам и нищим под кровавым флагом.

Не дай Господь, повторится всё вновь.
В стране несчастной, но благословенной.
И снова будет проливаться кровь,
Как и тогда невинно убиенных

Нужда заставит многое понять,
Хотя она не образумит сытых.
Но время мы не повернули вспять.
И нам же хоронить своих убитых

А  МЫ  ДОЛЖНЫ

С кривой ухмылкой на бандитских рожах 
Глядят портреты пламенных вождей.
С мечтой заветной весь народ стреножат
При помощи затасканных идей.

Ложь – основное средство пропаганды,
А на народ им собственный плевать.
И мы должны какую-то Уганду
Кормить, пусть будем сами голодать.

А мы должны ещё во имя мира
Поддерживать в Афгане их войну.
Питаться чёрствым хлебом и кефиром,
Когда вожди жрут чёрную икру.

А мы должны трудиться и трудиться
Пускай болит спина и ломит грудь.
Чтобы вожди могли бы за границей
За нас, за всех шикарно отдохнуть.

А мы должны не потом уж, а кровью,
А может даже нашей жизнью всей.
Платить за то, что в страхе, но  с любовью
Несём портреты пламенных вождей.

КРАСНАЯ  ЧУМА

Красный дьявол ломал человечьи и жизни, и грёзы.
На Российский престол верных слуг своих стал собирать.
Как по стенке дерьмо, их размажут народные слёзы,
Если все до одной, не пролив, воедино собрать.

Или выкопать всех убиенных антихристом, кости
То получится, может, до самого неба гора..
Только пусть уж лежат убиенные все на погосте.
Ведь от горя и ужаса многие сходят с ума.

Можно снова соврать, обелив, раз какой, негодяев.
Но история ложь отметает теперь уж сама
Достоверно теперь правду горькую каждый узнает:
Кроме чёрной чумы, была красная также чума.

СОДЕРЖАНИЕ

1.А вождь оказался жуликом.
2.Аппаратчики.
3.Кто же мы на самом деле?
4.Всё помним.
5.Увы, не сбылось.
6.Тяжело в деревне без нагана.
7.Магадан.
8.Опять двадцать пять.
9.Под властью Системы.
10.Разговор в очереди.
11.Заложники идеи.
12.Власть на штыках.
13.Отберите у власти привилегии
14.Пелагея Григорьевна.
15.Народ не только должен знать геоев.
16.В кулуарах.
17.Не всё получилось.
18.Одна лапша, и то лишь на уши.
19Внимая Пушкину.
20.А народ останется.
21.А что взамен?
22.Шла гражданская война.
23.Истортческий прецедент.
24.Интернациолизм по-советски.
25.За гранью нищеты.
26.Все на выборы.
27.Там наверху не дураки.
28.Листая страницы истории.
29.Политика – дело грязное.
30.Люди с железным сердцем.
31.Особая форма бандитизма.
32.Куда уж итальянцам.
33.Жизнь, как в курятнике.
34.Неестественная смерть
35.Обуза для народа.
36Перестройка.
37.Подпиши бумагу.
38.Революция.
39.Жизнь отравлена печалью.
40.Наши проблемы.
41.Усталость.
42.Баллада о непогребённых
43.Переходный период.
44.Уходят люди на войну.
45.Не хочу собачьего счастья.
46 Страна царей и холопов.
47.Россия – монархия?
48.Разоблачение
49.Выборы в России.
50.Бомж.
51. Как ясень  в ноябре.
52.Когда нет денег.
53. Не в долларах счастье.
54.Я ощущаю дуло пулемёта.
55.Круги истории.
56.О российских пророках.
57.Пассажир третьего класса.
58.Боимся мы свободы, как огня.
59.На всё налоги.
60. «Народ» и «не народ».
61.Нам такое и не снилось.
62.Враги народа.
63.Всех не вместит Мавзолей.
64.С нас содрали последнюю шкуру.
65.Им хочется порулить.
66.У кого привилегии?
67.Заметки о подлой жизни.
68..Житуха.
59.Эх, люди, люди.
70.Каким стал град Петра?
71.Чем обернулась гласность для народа?
72.Тебя отдали за  долги
73.Страною дураков нас называли
74.Помнит ли страна своих героев?
75.Сытый нищему не товарищ.
76.Бомжи всех стран объединяйтесь
77.Кто знать правду хотел.
78.От правды может сердце разорваться
79.Боярская дума.
80.Карман набивают во имя народа.
81.Сплошной анахронизм.
82.Урок истории.
83.К столетию независимости Украины.
84Вопросы без ответов
85.Постсоветское пространство.
86.Время шакалов.
87.Не ругайте демократов.
88.Не возникла республика правды.
89.Нас выручает огород.
90.Победителей не судят.
91..Живём мы хуже, чем в соседней Польше.
92.Исторический материализм.
93.Мне хорошо.
94.Фантазии голодного человека.
95.После Чернобыля.
96.Краснопузым.
97.Незалежность Украины.
98.Служат Мамоне.
99.А мы должны.
100Красная чума.