Волшебный конь

В эпоху вечного согласья,
В округе золотых равнин,
Явился молодой Каддафи,
Как досточтимый херувим,
Он появился неоткуда,
Прийдя из солнечной дали,
Построив сказочное царство,
В чертогах радужной земли.

Он выстроил чудесный замок,
И посадил вокруг сады,
Посеял призрачное счастье,
В сердца народной теплоты,
И полюбивши край безумно,
Своим сердцем и душой,
Устроил царствие разумно,
Пока не потерял покой.

Сбылось безумное заклятье,
Которое однажды произнёс,
Почтенный старец в одночасье,
Спустившийся с чертогов грёз,
А преднарёк он для Каддафи,
Нелёгкий и тяжёлый путь,
Как повстречает тот любимца,
Крылами режущего плоть.

Явился с западного царства,
Один заоблачный факир,
Творящий злачное искусство,
Когтями разрывая мир,
И завершивши представленье,
На удивление царя,
Он создал дьявольское зелье,
И окропил им скакуна.

И лишь случилось это диво,
Скакун взвился под облака,
Крылами рассекая небо,
Он взглядом ищет седока,
И солнца луч его направил,
К истокам золотых равнин,
Где очарованный полётом,
Стоял застывший властелин.

И пал тот конь перед владыкой,
Поклявшись в верности ему,
Что не случится в этом мире,
Твою судьбу уберегу,
Каддафи полюбив красавца,
Своими сердцем и душой,
Поклялся верою своею,
Что не оставит край родной.

Сбылось безумное заклятье,
Того седого мудреца,
И пошатнулось государство,
И разрывается душа,
У досточтимого владыки,
Решающего жизни суть,
И лишь одно ему осталось,
Поднять любимца в страшный путь.

И взвился конь в седые дали,
Над разрывающей толпой,
Свою страну, что создавали,
Их предки страстною душой,
И выпустив разящие закрылки,
Он снизошёл до их голов,
И материнских слёз осколки,
Затмили призрачный восход.

Закончилося представленье,
В уютном пологе царя,
Факир с Каддафи в изумленьи,
Свели глаза у алтаря,
И окропив коня раздора,
Святою, чистою водой,
Он был отпущен на просторы,
Они же, обрели покой.