Его нет среди нас в нашем взводе...

Выход в горы закончился очередной.
От невзгод подуставшие,злые
Мы летели в бригаду будто домой,
Будни кончились - ждут выходные.

Месяц жизни оставим в диких горах,
Предвкушая спокойную ночь.
Вот "чайковский" заварен, шипит на парах,
Всё плохое уносится прочь.

На войне, в концентрации, как на ладони,
Личность каждого видно насквозь:
Кто хвалясь о себе слишком много трезвонит
(С тем держаться стараемся врозь).

Вот и письма раздали. Радость, волненье,
Что из дома нам могут прислать.
Настроение каждого как отраженье
Будто в зеркале можно читать.

И слегка чифирнув, размягчившись душой,
У костра обсуждаем проблемы.
Только Димка молчал, лишь качал головой
И свою не выкладывал тему.

Только фразу в беседу вставил, как охнул:
"Мужики, подскажите, кто знает:
Коль погибнешь, то сколько родным по страховке
Государство домой отсылает?"

Мы его осадили: "Братан, прекращай!
Неприятен о смерти базар!
На, хлебни-ка чуток и расслабься под чай.
Ты чумной как похмельный угар!"

Словно от мошкары отмахнувшись рукой,
Сослуживец ушёл восвояси,
И никто не сказал ему: "Слышишь, постой!"
Странный жест его был нам не ясен.

Девяностые годы коварно лихие...
Пока Димка служил на Кавказе,
Его мать по чьему-то совету, стихийно,
Заняла у коммерческой мрази.

Попытались купить что-то, перепродать
И, как тётка писала в письме,
Умудрилась в залог она дом подписать,
Погорел бизнес в синем огне.

Слишком быстро заёмщик подробности вызнал
(Чужды бизнесу боль, сострадание),
Нанял крепких братков и на улицу выгнал
Злой судьбинушке на растерзание.

Был не собран, подавлен, растерян в бою,
И в последующем нашем походе
Он ушёл в никуда,поймав пулю свою.
Его нет... И не будет во взводе...