Я ранен был стрелой Амура,
Любвеобильною стрелой,
Нет, нет, не пулей. Пуля-дура,
И штык, пожалуй, не герой.
И вот, мальчишка шаловливый,
Своей нежнейшею рукой,
Пустил срелу из-под оливы,
Нарушив тихий мой покой.
С тех пор брожу по белу свету,
И не могу никак понять,
За что безвестному поэту,
От страсти суждено страдать.
И образ девы светлоокой,
Всё не даёт покоя мне,
Ужели ранен так глубоко,
Что нет забвения во сне.
Свидетельство о публикации №112032811822