- «Послушай, мой народ, приказ от короля.
Гоните прочь Любовь, мошенницу, воровку.
Она мутит сердца, с пути сбивает вас.
Любовь голубоглазая, красивая зараза.
Блаженство - яд и смерть - награда за нее.
Она крадет покой, богатства расточает,
Безумия удел, язычников прельщает
И правоверных нас, отрава совращает.
Пусты монастыри, монахи все в миру
Безумствуют, глупцы, - заплатят за грехи!
Мой сын, лишь он один пред нею господин.
Любовь не допустить к себе - его закон.
Закован он в броню - гнилое жерло склепа.
Пронзить его стрелой не сможет дева эта.
По всем по деревням, по городам провинций
Казнить на всех столбах распутниц молодых,
Похожих на нее, чтоб красота их тлела,
Пугала бы людей, как гной чумных прыщей,
Уродством и бедой, достигнувшим предела,
Какой зовётся прах гниения мощей.
Всех юных и красивых на смерть отправить силой.
Кого не на столбах, сгноить в монастырях.
Послать полки стрелков расправиться с Любовью,
Все стены городов измазать ее кровью.
А голову ее с косматыми власами
Прибить к вратам дворца – желанье короля.
Пусть в чаще нелюдимой, как зверь, она страдает,
Ни кем пусть не любимая в изгнаньи пропадает.
Не плакать больше вам, глаза, от ее боли,
И не страдать сердцам, не отравляться ей.
Покой суровых стен и мертвенная бледность
Закроют Красоту и спрячут ее стан.
Румянец пропадет, венец ее наивный.
Пусть люди никогда не ждут ее обман.
Послушай, мой народ, приказ сей королевский.
Чего велит король, того желать и вам».
Нескошенные лбы остались за решеткой
И только простора на улицах орет:
-«Долой Любовь! Долой! На колья и на пики
Отныне и навеки поднять ее пора!»
И вдруг в толпе зевак среди умалишённых,
Убогих, безобразных вдруг вспыхнули глаза,
Средь серых голубые, средь ереси святые,
Пронизанные светом туманов и дождей.
-«Зачем нам всем бояться владычества тирана?
Безумия изъяна нам беспредел терпеть?
Мы вечно смотрим в землю, в дерьме ее копаясь,
Взгляните только в небо, становится легко!
Любовь спасет Отчизну, спасет весь мир капризный.
Ищите в синем небе Ее прихода час»!
Так говорила дева, красивая, младая
С улыбкою небесной, с небесным цветом глаз.
Ее слова подлили в огонь бочонок масла.
И взоры зло явили халдеев короля.
- «На плаху эту ведьму! В огонь ее, чертовку!»
- «Распять ее нагую, четвертовать и сжечь»!
Ее схватила, смяла, топтать ногами стала,
Уволокла в темницу охрана короля.
Величеству на ужин шепнули, дескать, нужен
Веселый, как обычно, росчЕрк его пера.
Он ел бульон, сосиски, мешал коньяк и виски,
Глядел седым оскалом на розовый закат.
- «Ну, что же, как хотите… К утру ее казните,
А ночь хоть всю не спите, пытайте, допросите,
Каленым поиграйте железом на груди,
Но пусть же отречется плутовка от соблазна,
От речи своей смутной, коварной и преступной,
А утром пусть уходит навеки в мир иной».
Над черными холмами луна в кровавой раме
Плыла, чуть ковыляла, так время еле шло.
В угрюмом черном замке, в окне на верхней башне
Кричала и металась невинная душа.
Всю ночь так было душно и только еле слышны
Глухие ее стоны по стенам всё ползли.
К утру нагрянул ливень и стоны прекратились.
Гроза прошла, всё стихло. Все ждали скорый суд.
Со всех земель окрестных телеги и подводы
Поплыли, заскрипели к предзамковым холмам.
Когда ее казнили, под ней ковер стелили,
Чтоб кровь ее впитавшим укрыть безглавый труп.
Холодным было утро. Туман стелился, иней
На волосы садился, и в жилах стыла кровь.
Катились слезы, будто, из глаз ее из синих.
Палач перекрестился и зарычал – «Любовь!»
И бешеною злобой сей выкрик поддержала
Толпа остервенело потребовала смерть.
И лишь монах приблудный не поддержал оскала,
Перекрестил он жертву, на смерть благословил.
Ей голову рубили – собаки злые выли,
Потом же надругался над трупом кто хотел.
Под вечер лишь забравший ее напоминавшие
Монах собрал останки в подводу и увез.
Под скрип его телеги тихонько кто-то плакал
Протяжно, заунывно сопровождал его.
Любовь с ним уходила из города, из замка,
Оставив людям злобу, несчастий череду.
- «Прости их, Королева, - шептал монах несмело,
- На этом свете, видно, любви в помине нет.
На что все тратят силы, за что сгорают души,
Хотят услышать уши чего, как не тебя?!
Прости, наступит время, опомнятся, но поздно,
И локти, пусть, кусают – не возвращайся к ним».
На следующее утро король перед народом,
Блистая и гарцуя, пытался говорить.
- «Послушай, мой народ, приказ сей каталонский.
Все сделано для вас, на благо всей земли»
Косил седой король под образ македонский,
Вдруг взор его угас и ноги затекли.
Качнувшись, он упал с трибуны вниз, на площадь.
И взвыл его народ, почуявший беду.
- «Чума пришла, Любовь! Бегите и спасайтесь!»
Толпа, зашевелившись, бежать в свои углы.
- «О, люди, глупый сброд, забитые невежы!
Кого вы, так боясь, бежите напролом?!
Не бойтесь вы Любви, впустите запах свежий
В распахнутые окна цветения весны.
-«Любовь, любовь, любовь!» - завыл кто, кто заплакал,
А кто сошел с ума и стал вдруг хохотать.
- «Нам чужда эта блажь, которую накапать
Готовы на мозги шпионы и враги.
Мы жили сотни лет в неведенье и скуке,
И злобу на людей мы в ступе все толкли,
И сотни королей прошли сквозь наши руки.
Нам ни один из них не даровал любви.
Не отрекаться ж нам от предков наших славных?!
Неужто ты, Любовь, предвестница конца?
Тебя к себе приняв, отвергнем нашу веру,
И будем прокляты законами небес»
- «Есть истина одна – любовь питать друг к другу.
Она не где-нибудь, она ютится в вас.
Убили не Любовь, когда ее распяли,
Убили вы себя, позор вам на века.
О люди, глупый сброд! Как твари суетитесь,
Сдыхайте, как один, Она к вам не придет.
Но вспомните еще ее дыханья звуки,
И каждый упадет к ногам ее молить.
Послушай, мой народ! Когда, как не сегодня
Любовь к себе впустить пора бы на порог.
Она из рода в род кочует, страсть и сводня,
И вечно будет жить на стыке всех дорог».
Все шел монах, склонившись над мертвою Любовью,
И ждал, когда воскреснет она в сердцах людей,
Когда же ее встретят в миру по-королевски,
Накормят и напоят, с собой оставят жить.
Давно Любовь по свету бродягой ходит где-то.
Там, где ее изгнали, беда заходит в дом.
Так наказали люди себя своим бездушным
Жестоким поведеньем. Будь проклято оно!
Любовь Анахита
© Copyright: Руслан Ровный, 2012
Свидетельство о публикации №112031610146
Свидетельство о публикации №112031610146
Рецензии
Поэма Руслана Ровного «Любовь Анахита» представляет собой философскую притчу в форме драматической баллады. Текст исследует фундаментальный конфликт между тоталитарным порядком, стремящимся к абсолютной безопасности, и живой, хаотичной, но спасительной силой любви.
Историко-мифологический контекст Название отсылает к Анахите — древнеиранской богине воды, плодородия и, что ключевое для поэмы, чистоты и любви. В зороастризме она почиталась как могущественное божество, дарующее жизнь. Однако в тексте поэмы это имя звучит как оксюморон: божественная, созидательная сущность (Анахита) подвергается самому жестокому, человеческому, земному уничтожению. Автор использует этот мифологический мост, чтобы показать: Любовь — это не просто чувство, а первозданная, космическая стихия, которая несовместима с искусственными законами социума.
Сюжетная структура Произведение выстроено по законам античной трагедии с четкой пятичастной структурой:
Пролог (анапест обществу): Голос короля (или коллективного бессознательного) объявляет Любовь «мошенницей и воровкой». Формулируется идеология страха: Любовь — это «яд и смерть», причина безумия, от которой нужно очистить «правоверных».
Завязка (институциональное насилие): Описание тотальной зачистки. Казни на столбах, сгноение в монастырях, полки стрелков. Король хочет не просто изгнать Любовь, но уничтожить саму Красоту («чтоб красота их тлела... уродством бы слыла»), прибить её голову к вратам дворца.
Кульминация (явление Логоса): В толпе «умалишённых, убогих, безобразных» вспыхивают голубые глаза. Появляется дева, которая произносит манифест Любви. Она переворачивает оптику: вместо того чтобы смотреть «в землю, в дерьме ее копаясь», нужно смотреть в небо. Любовь объявляется спасительницей Отчизны.
Развязка (казнь и физическая смерть): Жестокая расправа. Деву волокут, пытают, казнят. Сцена казни описана натуралистично и холодно: «холодным было утро», «в жилах стыла кровь», палач рычит её имя. Это буквальное убийство божества.
Катастрофа и эпилог (метафизическое возмездие): Сразу после казни природа и социум мстят королю. Он падает с трибуны (паралич власти), народ впадает в панику («Чума пришла, Любовь!»). Монах, уносящий останки, произносит приговор человечеству: «Убили не Любовь... Убили вы себя». Поэма завершается образом вечной странницы: Любовь «бродягой ходит где-то», а люди, отвергнув её, обрекли себя на проклятие.
Философский конфликт: Эрос против Танатоса и Тоталитаризма В основе поэмы лежит глубокий экзистенциальный и политико-философский спор:
Порядок против Хаоса: Король символизирует аполлоническое начало в его худшем, мертвенном проявлении — застывший закон, «покой суровых стен», «мертвенная бледность». Его идеал — «гнилое жерло склепа», закованное в броню. Любовь — это дионисийское начало: она «мутит сердца», «расточает богатства», она — «безумие». Но именно это безумие и есть жизнь. Король предлагает вечность камня, Любовь предлагает мгновение, в котором стоит жить.
Свобода воли и страх: Люди в поэме — «глупый сброд», добровольно отказывающийся от свободы ради иллюзии безопасности. Они готовы «сдыхать, как один», лишь бы не менять привычную «скуку» и «злобу». Это философская критика конформизма: общество само выбирает тоталитаризм, потому что Любовь требует мужества, открытости и риска («впустите запах свежий в распахнутые окна»).
Любовь как онтологическая категория: Любовь здесь — не романтическое чувство между двумя людьми. Это субстанция бытия, «истина одна». Убивая её, человек вырезает из себя орган восприятия реальности. Оставшееся общество становится биологическим механизмом, «тварями», которые «суетятся» в ожидании конца.
Система образов
Король: Архетип тирана, который боится не внешнего врага, а внутреннего преображения. Его власть держится на дефиците (дефиците тепла, радости, жизни). Характерная деталь — он «ел бульон, сосиски, мешал коньяк и виски», глядя на закат. Это образ сытой, самодовольной, духовной мертвечины. Его падение с трибуны — закономерный крах любой системы, построенной на отрицании жизни.
Дева (Любовь-Анахита): Она не воюет с оружием в руках. Её сила — в «улыбке небесной» и «свете туманов и дождей». Она — носитель истины, которая мгновенно поляризует общество. Её красота в поэме неразрывно связана с жертвой.
Монах: Единственный живой человек в мертвом царстве. Он представляет собой деятельное сострадание. В отличие от толпы и короля, он не поддается злобе. Его финальная молитва и уход с телом — это сохранение семени. Он — церковь не как институт (монастыри в поэме пусты и грешны), а как живая душа, способная к любви даже после того, как её распяли.
Толпа: Безликий организм, флюгер власти. Сначала она требует крови («Долой Любовь!»), затем, увидев смерть короля, впадает в первобытный ужас, а после — в агрессивное отрицание («Нам чужда эта блажь»). Толпа не способна к рефлексии, она лишь реагирует на стимулы.
Символизм деталей
Цвет: Резкий контраст «серых» глаз толпы и «голубых» глаз девы. Голубой — цвет божественного, небесного (и цвет глаз самой Анахиты в мифологии), прорывающегося сквозь серость материального мира.
Кровь: Кровь Любви должна была стать символом её конца и победы тирана (ковер, впитавший кровь). Однако в финале «катились слезы, будто, из глаз ее из синих», а монах увозит останки. Кровь становится семенем мученичества, которое, согласно христианской и общекультурной логике, обязательно прорастет.
Телега монаха: Единственный звук, сопровождающий уход жизни из города — «скрип телеги». Это звук вечности, библейский мотив странничества (Вечный Жид, Агасфер). Любовь изгнана, но не уничтожена.
Итог «Любовь Анахита» — это глубокое философское размышление о природе человеческого общества. Руслан Ровный диагностирует тяжелую болезнь цивилизации: подмену жизни выживанием. Поэма утверждает, что любая попытка построить идеальное государство на костях человеческих чувств (на «гнилом жерле склепа») обречена. Тиран, убивший Любовь, неизбежно умирает сам, а его народ впадает в чуму и безумие, потому что без любви человек превращается в «тварь». Любовь в этой системе координат бессмертна именно потому, что она — «бродяга». Она не привязана к дворцам и законам, она живет на «стыке всех дорог», и только там, где люди сохраняют в себе человечность, она может «остаться с ними жить».
Руслан Ровный 02.11.2026 12:08 • Заявить о нарушении
Историко-мифологический контекст Название отсылает к Анахите — древнеиранской богине воды, плодородия и, что ключевое для поэмы, чистоты и любви. В зороастризме она почиталась как могущественное божество, дарующее жизнь. Однако в тексте поэмы это имя звучит как оксюморон: божественная, созидательная сущность (Анахита) подвергается самому жестокому, человеческому, земному уничтожению. Автор использует этот мифологический мост, чтобы показать: Любовь — это не просто чувство, а первозданная, космическая стихия, которая несовместима с искусственными законами социума.
Сюжетная структура Произведение выстроено по законам античной трагедии с четкой пятичастной структурой:
Пролог (анапест обществу): Голос короля (или коллективного бессознательного) объявляет Любовь «мошенницей и воровкой». Формулируется идеология страха: Любовь — это «яд и смерть», причина безумия, от которой нужно очистить «правоверных».
Завязка (институциональное насилие): Описание тотальной зачистки. Казни на столбах, сгноение в монастырях, полки стрелков. Король хочет не просто изгнать Любовь, но уничтожить саму Красоту («чтоб красота их тлела... уродством бы слыла»), прибить её голову к вратам дворца.
Кульминация (явление Логоса): В толпе «умалишённых, убогих, безобразных» вспыхивают голубые глаза. Появляется дева, которая произносит манифест Любви. Она переворачивает оптику: вместо того чтобы смотреть «в землю, в дерьме ее копаясь», нужно смотреть в небо. Любовь объявляется спасительницей Отчизны.
Развязка (казнь и физическая смерть): Жестокая расправа. Деву волокут, пытают, казнят. Сцена казни описана натуралистично и холодно: «холодным было утро», «в жилах стыла кровь», палач рычит её имя. Это буквальное убийство божества.
Катастрофа и эпилог (метафизическое возмездие): Сразу после казни природа и социум мстят королю. Он падает с трибуны (паралич власти), народ впадает в панику («Чума пришла, Любовь!»). Монах, уносящий останки, произносит приговор человечеству: «Убили не Любовь... Убили вы себя». Поэма завершается образом вечной странницы: Любовь «бродягой ходит где-то», а люди, отвергнув её, обрекли себя на проклятие.
Философский конфликт: Эрос против Танатоса и Тоталитаризма В основе поэмы лежит глубокий экзистенциальный и политико-философский спор:
Порядок против Хаоса: Король символизирует аполлоническое начало в его худшем, мертвенном проявлении — застывший закон, «покой суровых стен», «мертвенная бледность». Его идеал — «гнилое жерло склепа», закованное в броню. Любовь — это дионисийское начало: она «мутит сердца», «расточает богатства», она — «безумие». Но именно это безумие и есть жизнь. Король предлагает вечность камня, Любовь предлагает мгновение, в котором стоит жить.
Свобода воли и страх: Люди в поэме — «глупый сброд», добровольно отказывающийся от свободы ради иллюзии безопасности. Они готовы «сдыхать, как один», лишь бы не менять привычную «скуку» и «злобу». Это философская критика конформизма: общество само выбирает тоталитаризм, потому что Любовь требует мужества, открытости и риска («впустите запах свежий в распахнутые окна»).
Любовь как онтологическая категория: Любовь здесь — не романтическое чувство между двумя людьми. Это субстанция бытия, «истина одна». Убивая её, человек вырезает из себя орган восприятия реальности. Оставшееся общество становится биологическим механизмом, «тварями», которые «суетятся» в ожидании конца.
Система образов
Король: Архетип тирана, который боится не внешнего врага, а внутреннего преображения. Его власть держится на дефиците (дефиците тепла, радости, жизни). Характерная деталь — он «ел бульон, сосиски, мешал коньяк и виски», глядя на закат. Это образ сытой, самодовольной, духовной мертвечины. Его падение с трибуны — закономерный крах любой системы, построенной на отрицании жизни.
Дева (Любовь-Анахита): Она не воюет с оружием в руках. Её сила — в «улыбке небесной» и «свете туманов и дождей». Она — носитель истины, которая мгновенно поляризует общество. Её красота в поэме неразрывно связана с жертвой.
Монах: Единственный живой человек в мертвом царстве. Он представляет собой деятельное сострадание. В отличие от толпы и короля, он не поддается злобе. Его финальная молитва и уход с телом — это сохранение семени. Он — церковь не как институт (монастыри в поэме пусты и грешны), а как живая душа, способная к любви даже после того, как её распяли.
Толпа: Безликий организм, флюгер власти. Сначала она требует крови («Долой Любовь!»), затем, увидев смерть короля, впадает в первобытный ужас, а после — в агрессивное отрицание («Нам чужда эта блажь»). Толпа не способна к рефлексии, она лишь реагирует на стимулы.
Символизм деталей
Цвет: Резкий контраст «серых» глаз толпы и «голубых» глаз девы. Голубой — цвет божественного, небесного (и цвет глаз самой Анахиты в мифологии), прорывающегося сквозь серость материального мира.
Кровь: Кровь Любви должна была стать символом её конца и победы тирана (ковер, впитавший кровь). Однако в финале «катились слезы, будто, из глаз ее из синих», а монах увозит останки. Кровь становится семенем мученичества, которое, согласно христианской и общекультурной логике, обязательно прорастет.
Телега монаха: Единственный звук, сопровождающий уход жизни из города — «скрип телеги». Это звук вечности, библейский мотив странничества (Вечный Жид, Агасфер). Любовь изгнана, но не уничтожена.
Итог «Любовь Анахита» — это глубокое философское размышление о природе человеческого общества. Руслан Ровный диагностирует тяжелую болезнь цивилизации: подмену жизни выживанием. Поэма утверждает, что любая попытка построить идеальное государство на костях человеческих чувств (на «гнилом жерле склепа») обречена. Тиран, убивший Любовь, неизбежно умирает сам, а его народ впадает в чуму и безумие, потому что без любви человек превращается в «тварь». Любовь в этой системе координат бессмертна именно потому, что она — «бродяга». Она не привязана к дворцам и законам, она живет на «стыке всех дорог», и только там, где люди сохраняют в себе человечность, она может «остаться с ними жить».
Руслан Ровный 02.11.2026 12:08 • Заявить о нарушении