И тут вышел кот

             Из африканских впечатлений

Гиен кормили каждый вечер ровно в десять. Зрители, постояльцы пансиона, собирались заранее, чтобы не упустить ни секунды такого зрелища, но, как бы рано они ни пришли, из неширокой лесополосы вокрг пансиона уже доносились всхлипы и вздохи, а если осветить фонариком ближайшие желто-зеленые стволы акаций (тех самых, что, согласно колониальным поверьям, вызывают желтую лихорадку), растущих сразу за покрытой металлическим щитом площадкой, на которой должно было происходить действо, среди них загорались попарно десятки огоньков. Гиены, тем не менее, присутствие свое старались не афишировать и в круг света не высовывались. Они терпеливо ждали.

Пансион располагался на склоне холма естественным амфитеатром с кухней в самом низу, на подступах к лесу. Зрители стояли на огражденном балкончике на уровне второго примерно этажа. Ровно в десять человек с огромным пластиковым мешком выходил через бункер непосредственно на площадку и вытряхивал на металлический помост страшные остовы, коровьи, бараньи и свиные останки, гигантские берцовые кости, какую-то мешанину внутренностей в красной слизи. Кухня пансиона работала без устали, и такой мешок набирался к вечеру каждого дня.

Кто-то считал кормление фокусом для туристов; другие говорили, что традиционное кормление было залогом безопасности постояльцев, древней традицией, данью саванне.  Поскольку недешевый пансион располагался на территории заповедника, к вопросам безопасности действительно относились серьезно. Служащие пансиона с фонарями, колотушками и палками сопровождали постояльцев всюду, как только садилось солнце. Экзотика экзотикой, но скармливать иностранцев безграмотным хищникам, не принимающим во внимание интересы живущего туризмом государства, не полагалось. А вот остатки с вечно работающей кухни просто обязаны были стать залогом вечной дружбы между человеком и хищником.

Итак, кормление началось по расписанию, и служитель вышел в круг света. Он долго, обстоятельно опорожнял мешок. Гиены ждали. Им и в голову, казалось, не приходило атаковать самого человека, хотя было уже ясно, что на собравшуюся орду даже такого мешка может не хватить. Опустошивший мешок работник шагнул назад, в безопасность подвальной двери. И они рванулись вперед, и как! Пятнистые спины, сдавленный визг, кровь на металле- черная на ржавом, хруст перемалываемых костей, скрип раздираемой шкуры. Атака длилась не более полминуты, и гиены отступили в лес, волоча, кто что успел прихватить.

И тут вышел кот. Он подошел к помосту со стороны невидимой двери из кухни, а потому зрителям было непонятно, как давно он тут находился. Кот был очень маленьким- или казался таким в сравнении с недавними гостями из леса? Он уселся недалеко от помоста и принялся жевать что-то невидимое.

Гиены между тем снова стали подбираться к освещенному кругу. "Зал" заволновался. Ну, давай, кончай жевать, рыжий. Погубит тебя жадность. Все-таки жалко его было, глупого и жадного- практически, одного из нас, просто воплощенный антропоморф.

Кот встал и пошел- не побежал, а пошел,- обратно.

Гиены вернулись за остатками туш на помосте.

Сцена повторилась; визг, хруст, треск, отступление в лес. Одна из гиен мимоходом цапнула товарку послабее так, что лязг клыков бедняги показался звуком кастаньет. Серьезные ребята. С флангов пошли три шакала. Намного меньше гиен, они накручивали тревожные восьмерки по площадке, постепенно приближаясь к заветному помосту, и тут опять показался маленький отважный (или жадный?) кот. Он оказался вдвое меньше шакалов, и они были так близко!

Зрители ахнули еще раз. Нет, жадность тут была не при чем. Он деликатно подхватил что-то с земли у самого помоста и ретировался с тем же непонятным достоинством. Шакалы же, несмотря на свои техничные пассы, так и не успели подойти к помосту, потому что гиены устремились в последнюю, казалось, атаку. После нее на помосте остались какие-то непонятные затоптанные, слипшиеся ошметки. Еще 30 секунд- и назад в темноту.

Вышел кот.

Зрители захохотали.

Его возвращения превратили кровавую бойню во что-то вроде комического балета. Кот, как настоящий профессиональный комедиант, не реагировал на смех публики и гнул свою линию: подошел, подгреб что-то там лапочкой, вилки и ножа не хватало, право. Белая грудка- салфеткой за воротничком. Интеллигент "над схваткой", видите ли.

Шакалы неистовствовали, но, по причине, зрителям непонятной, не прерывали ужин кота. Как, впрочем, и гиены.

Странный дивертисмент повторился еще два раза. "Зал" аплодировал в восторге.

Мораль? Нет никакой тут морали. Особенно у кота. Вот разве что: я неоднократно слышала от людей искусства о том, почти наркотическом, действии, которое оказывает сцена...