В Венеции

Андрей РОДИОНОВ

В Венеции мне запомнился памятник партизанам – цементная плита, по форме напоминающая факел. За деревьями море. Похоже на Крым. И это не единственное сходство.

Жители Венеции тоже весьма похожи на крымчан, такие же крепкие, загорелые и так же старающиеся заработать на всем, что касается туристического бизнеса. Хозяин квартиры, где нам предстояло жить (капиталистический вариант московского культуртрегера Данилы Файзова), послал художника Джикия и меня в венецианский вариант “металлоремонта”, чтобы там изготовили второй ключ, жизнерадостно обнадежив нас по ходу разговора, что в квартире две комнаты и две кровати и нам не придется спать вместе. Он обещал, что ключ сделают за пять евро, но мастер, выяснив, откуда мы родом, запросил десять. В день отъезда по совету хозяина мы должны были захлопнуть дверь, оставив ключи внутри. Я предлагал художнику Джикия бросить “наш” ключ в канал, но поскольку художник уезжал на два часа позже меня, не знаю, что дальше произошло с этим ключом.

Вспоминаются гондольеры – мускулистые мужчины с большими животами, напоминающие в качестве собирательного образа киевского писателя Владимира “Адольфыча” Нестеренко.

Наглухо замурованные железными люками колодцы во дворах домов. В них жили крысы – переносчики чумы. Однако должен сказать, что в Венеции вода из-под крана – превосходного качества.

Что же касается выступления русских поэтов на Биеннале в Венеции, то оно показалось мне хорошим и, в общем-то, заслуживало внимания публики.

И еще: в турецком павильоне несколько пожилых мужчин имитировали пение птиц среди деревьев, сделанных из птичьего корма. Имитировали так искусно, что многие задирали голову к потолку, искали птичек. Недаром говорил Аристотель, что суть искусства в подражании.