Чаепитие у Аида

Его не окутывал страх.
Он обожал этот невнятный тошнотворный полустанок
За покров волосяной привокзальных туркестанок
В самых интимных местах.

Он грыз кровь на свитере -
Запеклась к обеду словно по заказу посетителя,
Несолона, из рук своих, питательна, живительна -
От лучших кондитеров.

В него были влюблены -
Он вылезал из бизнес-класса на софу и хрустел жареным,
Был гладким, убедительным, поспешным, отоваренным
До этой голодной слюны.

Слюна поглотила слова.
Все машинисты как один измотаны, нервозны, жестки,
А рельсы - параллельные разделочные доски...
Зачем ему теперь голова?

***

Ее укусила муха.
Застала себя вновь в косынке в летних сочных травах
За чтением истертых книг, практически дырявых.
И вдруг поняла: старуха...

Так пристальны только старухи.
А ей должны поставить двадцать восемь юных свечек,
Но торт давно прогорк и зеркало не просит встречи.
Дни как щенки лопоухи.

Не трогало ничего -
Касались только потные работники научные,
Обтерханные пиджаки и судьбы злополучные.
Нельзя с ними с ночевой.
 
Легчайший был воздух кругом.
Она познать его хотела с высоты сорока метров.
Мольбы щепотка, беглый взгляд, благословенье ветра...
И всё навсегда кувырком.

***
Теперь они - Бобики в гостях у Аида
И пьют хозяйский чай под навесом сталактитов.
Нет крепче любви как нет крепче напитка.