Грозный царь

Пролог

Юрод

Ехал Грозный на коне,
Брёл калика в стороне.
Оба путь держали к Богу,
В монастырь вела  дорога.
Но увидев, что холоп
На колени не падёт,
Осадил его сурово:
«Не признал меня?»
И снова на вопрос ответа ждёт.
Странника глаза бездонны,
Царь слепого узнаёт.

Слепой:
- Здравствуй, коли ты от Бога,
Или к Богу путь ведёшь.
Верно не из нашего сословья.
Голосом весьма суровым
Власть большую выдаёшь.

Царь:
- Угадал, я еду в Церковь.
Хоть ты слеп, но прозорлив.
Может, видишь больше многих?
Расскажи мне, Бог простит.

Слепой:
- Я тебя не вижу в Церкви,
Почему узнаешь сам.
Вижу дерева три ветви,
Ты одну из них сломал.
Кровь! Как много крови!
Руки тоже все в крови.

Царь:
- Что ты выдумал безумец?

Слепой:
- Дни убийством сочтены!
Казни, заговор без чести,
Средь бояр я вижу ты.
Много лжи, обмана, лести,
А вокруг кресты, кресты!

Царь:

Я велю, холоп, молчи!


- Сын убит! Сломал сам ветку.

Царь:
Бога лучше не гневи!

Слепой:
- На другом ножа отметка
Боже, отрока убереги!
Прерван род, бесплодна третья ветка.
Господи, спаси и сохрани!

Царь:
- Ты плохой пророк калека,
Прочь немедля с глаз поди!

Слепой:
- Власть дана тебе от века
К ней кровавые ведут следы.
Гордость покаянию помеха,
Мы греха покорные рабы.

Царь:
- Коль узнал,хотя бы имя
Вслух моё произнеси.

Слепой:
- Прошептал, крестясь, провидец:
Грозные грядут для Церкви дни...


"Царь-гроза не для добрых, а для злых дел;
хочешь не бояться власти - делай добро,
а делаешь зло - бойся, ибо царь не зря носит меч,
а для кары злых и для ободрения добрых".

Иоанн Грозный

Предание гласит царя рожденье
Сопровождал великий гром.
И по характеру правленья,
С погодой бурной в историческом сравненье
Оставил память для потомков он.
Во время неспокойное родился
Кругом измена и обман,
Царевич рано сиротой остался
И под опекой рос бояр.
Его премного унижали,
Кто чином ниже от рожденья был.
Ивана как царя благословляли,
Но как с ребёнком не считались с ним.
Так с малых лет в обиде, да на троне
Запоминал обидчиков Иван.
Тираном станет мальчик вскоре
И гнев коснётся вольности бояр.
С рожденья был талантом даровитый,
Имел довольно гибкий ум.
И памятью Бог не обидел,
Из книг он вынес много дум.
Искал в святых писаниях смиренье
И, несмотря на власти разноликой шум,
В начале к подданным имел терпенье,
Но с возрастом уже сомненье
Терзало гордый царский ум.
Обида месть воспламеняла
На преступления вела,
А власть пороки порождала
И страх с собою принесла.
Венчался рано Иоанн на Царство,
Тогда же обручился и с женой
И мыслил Отчины богатство
Как мир в стране, в семье покой.
Но страстное души начало
Не предвещало мудрости порой,
Подобно пламени пожара
Над вновь отстроенной Москвой,
Судьба Ивану указала,
Итог правления страной.
Когда к добру стремленья мало
И много злобы роковой,
В узде держать пороки надо,
Иначе дом сгорит однажды твой.
Ну а пока с царевной молодой,
Душа его в молитвах отдыхала
Сильвестр иерей, нарушив царственный покой,
Ивану вдохновенно дал истины урок простой.
Что нужно править мудро, с Богом,
Не притесняя никого,
Судить по справедливости, но строго,
Не забывая милости к народу всё равно.
Запало в душу царскую иерея слово,
Ивана речь уж к подданным готова.
Клянётся быть с народом заодно,
К обидчикам закон иметь суровый,
А к угнетённым помощь лишь его
Увидит люд российский вскоре,
Царя в делах премудрость и добро.
И впрямь начало стало добрым,
Был собран по стране народ.
И дело царское продолжил,
Совместно новые законы
С боярами согласно издаёт.
Адашев верный секретарь
Возглавил Избранную Раду,
Чтобы реформы начал царь.
Он Земские соборы возрождал
Как вече средь народа встарь.
Судебник деда был исправлен,
Церковный разрешён вопрос.
Земли Иван у Церкви много не оставил,
Но их излишка тоже не унёс.
Сильвестр в звании церковном
Ивану много послужил,
И лишь бояр характер вздорный
Для них плохую службу сослужил.
В те годы юг был неспокойный,
Русь беспокоил крымский хан.
Монголии распавшиеся орды
В плен уводили множество славян.
Победой первой для России стала
Непобедимая Казань.
Недолго русских супротив стояла,
Пришла расплата за ордынцев дань
Большие бочки с порохом заряда
Под стены тайно стали загружать,
Под взрывом рухнула татарская громада
И не смогла атаку русскую сдержать.
Но Грозному одной победы мало
На Астрахань он начал наступать.
Продвинулась на юг великая держава,
Лишь Крым осталось ей завоевать.
Иван же царь решил иначе,
С Ливонией он начал воевать.
Чтобы на западе продвинулись границы,
На Балтике торговый путь держать.
Так можно с аглицкой столицей
В соседстве ближнем состоять.
В боях увязли русские отряды
И не смогли победу у поляков отобрать.
Продлилась долго обоюдная осада
И только после Пскова две державы
Мир долгожданный станут заключать.
В Москве всё  быстро изменялось,
Взрослел умом великий Царь,
К врагам не проявляя жалость,
В измене заподозрил окруженье государь.
Они узнали самодержца ярость,
Ждала несчастных ссылка или казнь.
Но вот в семье беда случилась,
Царица будто отравилась
Бояре слухи стали распускать,
И проявляя в думе хитрость
Доверие к Адашеву, пытаясь растоптать,
Враги своих задач добились,
Царь повелел расправы учинять
Соратники в изменников, немедля превратились,
Желал Иван единолично управлять.
Так в окружении его холопы появились,
С которыми на казнях он будет шумно пировать.
Другие времена в стране сложились,
И начал люд в застенках пропадать.
Кто был отравлен, кто задушен,
Счастливым ссылку суждено узнать.
Своим страстям вновь царь послушен
И гнев его уж некому унять.
Лишь Курбского измена стала хуже,
Что он от подданных своих мог ожидать.
Сбежал боярин к Сигизмунду,
Где милость от поляков получил.
Подмётные Царю слал письма
Прощения, в которых не просил,
И даже больше обвинял Ивана
В жестокости невиданной дотоль.
И обзывал царя болтливой бабой,
За то, что длинной изъяснялся тот строкой.
Обратно Иоанн писал сурово,
Что Божий суд грозит поляцкому шуту.
И как предателю, нарушившему слово,
Гореть клятвопреступнику в аду.
Царь утверждал не нужно власти,
Быть разделённой на земле.
И оттого случаются напасти,
Когда подобно хлебу на столе
Разделят целое на части,
О большем думая куске.
А власть священников,
То бишь, Сильвестра братьев
Не может смуту укротить извне.
Когда Цари послушались эпархов,
То Византия пала с иноземцами в борьбе.
Так потеряв советников хороших
И окружив себя льстецами, начал Царь
Устраивать пиры, гуляя дни и ночи,
Продолжив истину в вине искать.
Светились гневом самодержца очи
Измену стал во всех подозревать
И жизнь для многих, делая короче
Под пыткой получал доносы,
Чтобы невинных снова наказать.
Скуратов совершал допросы
И тем сумел доверие сыскать.
Но вот желая разрешить правления вопросы,
Решил Иван опричнину создать.
А чтобы власти личной утвердить оковы
Однажды из Москвы обозы,
С двором вдруг стали из столицы выезжать.
Узнали жители не сразу,
Но велики глаза беды,
Остановился вскоре Грозный
До Александровской, доехав слободы.
В народе паника и слёзы
От Грозного идут послы
Читают ультиматум строгий,
Внимают горожане из толпы
Им пишет Грозный, будто недостоин
Царь-мученик изгнанника судьбы.
Простым народом он доволен,
Но слишком хитрые теперь его враги,
Которые друзьями прежде были,
Слышны отныне лишь отравителей коварные шаги.
Их проклят путь под небесами
Они прислуга не иначе Сатаны.
Вершат свои дела его руками
Погибель, ожидая для страны.
Поэтому престол Царь покидает
И в одиночестве закончит свои дни.
Чтобы решали люди сами
Какие им правители нужны.
Народ в столице возмутился,
Не можем жить без батюшки царя!
Не виданное в прошлом дело
Осталась без хозяина земля.
И с челобитной полетели
К Ивану от бояр послы,
И слёзно самодержца умоляли
Обратно взять правления бразды.
Тогда ещё посланники не знали,
Кому ключи вручали собственной судьбы.
Не многие убийства после избежали,
Но многие в неправде признавались
На площади, лишаясь головы
Сейчас они лишь власть вернуть пытались,
Чтобы в народе большей не было беды.
Мольбы их без ответа не остались,
Сбылись бояр заветные мечты.
Ответ от Грозного им передали,
Что он их просьбу принимает,
Но выдвигает им условия свои.
Отныне нет ему указу, казнит и милует он сам.
Кто не послушает приказа,
Причислен будет к государственным врагам.
Россию разделил границей
Опричнины и земщины земля.
Открылась новая в истории страница,
Но слишком дикой
Она для современников была.
Свои войска в начале Царь устроил
Из тысячи позднее шесть,
Себе он тысяч человек держать изволил,
Чтобы узнала земщина царёву месть.
Одел опричников весьма замысловато:
Собачьи головы в знак преданности псов,
Чтобы царя приказы верно выполняли
И грызли рьяно государственных врагов.
А метлами в стране путь царский расчищали,
Закрыв изменников в темнице на засов.
Одежду чёрную для устрашенья надевали,
Лишая подозрительных людей голов.
И жалости в душе не знали,
Царю достаточно для казни пару слов,
Опричники на жертву указали,
И приговор невинному уже готов.
Лицом Царь сильно изменился,
Печать уныния легла
На лик, что подозреньем исказился,
Светились гневом Грозного глаза.
И прежде волосы густыми были,
А ныне поредели, как и борода.
Вся в страхе замерла столица,
Настали казни лютой времена.
Но Бог карал земли тирана,
Мария Грозного жена
Ещё одной причиной стала,
Чтоб вразумить жестокого царя.
Но вскоре новая расправа
Мир Божий в основанье потрясла,
Коснулась в этот раз опала
Владимира, он Иоанну был родня.
За то, что князя люди полюбили
И воздавали честь ему,
Увидел Грозный в этом смуту
И поспешил в имение к нему.
Там объявил, что будто ядом,
Хотел его он отравить
И потому счёл для него наградой,
Из рук Царя напиток свой испить.
Жена и дети умерли с ним рядом,
А мать в Шексне решили утопить.
Расправился коварно русский Каин с братом,
Желая род его весь погубить.
Никто Царю не возражал в народе,
Страшась жестокости причин,
Боялись ещё большей крови,
Прольёт их грозный господин.
Лишь в духовенстве мы находим
Пример для восхищения один,
Как люди презирая наслаждение земное,
Умели сохранить души святой почин.
В поэму впишем имена героев,
Чей дух в борьбе неравной победил.
Сей человек о ком мы речь продолжим,
Феодор имя при рожденье получил.
Его родители бояре
Имели при дворе высокий чин,
Давно царям Руси служили,
Из Пруссии их предок дальний был.
Родители благочестиво жили
Помимо бытовых забот,
Для Бога место находили
Молитвой, заполняя жизни ход.
Их сын души родительской отрада,
Воспитан матерью своей,
В стенах московского посада
Для верной службы у царей.
Но слава воина не прельщала,
Усерден отрок для другого был,
Молитва к Богу вдохновение внушала
И разжигала сердца пыл.
Стремлениям таким родня за сына рада,
Но предков долг о службе говорил.
Так при дворе младого Иоанна
Феодор честно послужил.
Он в разговорах с царским чадом
Ему о небе говорил.
Что там есть истинная радость,
В ответ Царевич головой крутил.
Прощая Иоанну шалость,
Феодор речь о Боге заводил.
Что есть один лишь царь небесный,
Который наш единый господин
И чтобы занял Он положенное место,
Мы на земле при жизни вместе с ним
Замесим будущего царства тесто,
Москва для мира будет третий Рим.
Грехам пусть станет в сердце тесно,
Творцу делами славу воздадим.
Иоанну слушать было интересно,
Но во дворце он одиноко жил.
Средь грубости и тонкой лести
Боярам он для власти нужен был.
И часто кроме детской мести,
Иного не хотел для мира царский сын.
Феодор, не желая мнимой чести
Уединенье в молитве полюбил.
И вот услышал он однажды,
Как проповедь священник говорил
О том, что выбор должен сделать каждый,
Чтоб двум царям одновременно не служил.
Феодор, в вере укрепившись,
Свой путь на север обратил
Там ждал его уединённый
Забытый миром монастырь.
И Соловками восхищённый
Влюбился странник в неба ширь,
Молитвой к Богу окрылённый
Он жаждал скорой встречи с ним.
Из дома вышел ночью тайно,
На север путь держал один.
И яркий свет звезды полярной
Ему проводником служил.
Он на Онеге задержался,
Где у крестьян нашёл приют.
И пас овец безмолвных стадо,
Работой, оплатив  уют.
Но звал его обет в дорогу,
Пасти словесных Господа овец.
Доверившись в молитве к Богу,
Пришёл он к цели, наконец.
Игумен дал своё согласье,
Оставил путника в монастыре.
Но трудным было его счастье
И просыпаясь рано на заре,
Молитвами борол мирские страсти,
Работал много, отдыхая лишь во сне.
Старался жить в уединенье,
Но старец прозорливый замечал,
Что от игумена  возьмет благословенье,
И будет настоятелем послушник вскоре сам.
Филиппом стал он после постриженья,
В монаший облачившись сан.
Продолжил Господу усердное служенье,
И монастырь его трудами процветал.
Решил игумен передать своё правленье
Тому, кто меньше всех его искал
И, несмотря на личное сопротивленье,
По воле Бога и всей братии похвал
Сбылось святое изреченье,
Филипп наставником их стал.
Он много улучшал и строил,
Народ в округе просвещал.
Царь был игуменом доволен
И для строительства он многим
Монастырю святому помогал.
Вниманием Филиппа удостоил,
В Москву его для встречи приглашал.
Уже тогда был самодержец беспокоен
На Соловки Сильвестра верного сослал.
Для Церкви был суров и грозен,
Но в ней сторонников себе искал.
Царь о наставнике своём из детства вспомнил,
Желая, чтобы тот митрополитом стал.
Филипп сказал, что не достоин
И не страшась, царю, он возражал,
Чтоб тот опричнины устои,
В стране впредь более не насаждал.
Пролито слишком много крови
И нет числа среди бояр опал.
Сердился Грозный, но дотоле
Филиппу силою не угрожал.
Но по своей державной воле
Себе он подчиниться заставлял.
Так стал Филипп митрополитом вскоре,
Но всех гонимых перед властью защищал.
Не выбирал себе широкой он дороги,
На узкий путь страдания вступал.
Он был единственной надеждой многим,
И сам от многих после пострадал.
В начале казни прекратились,
Вздохнула с облегчением страна.
В Церквях за здравие царя молились,
Но вновь пришли худые времена.
От Сигизмунда письмена перехватили,
А в них читалась мысль одна:
Бегите в Польшу из России,
Где жизнь богатствами полна.
Опять несчастным головы рубили,
Хотя их не доказана вина,
А на пирах за Иоанна пили
Бокалы полные до дна.
Родные слёзы по погибшим лили,
Защиты Церкви жаждала страна.
Всевышнего о помощи просили,
Митрополита, слушая слова.
Он говорил о единенье,
Встречаясь с Грозным много раз,
Но Царь имел другое мненье,
Заняв суждения из Библии подчас.
Мечтал он как Давид ветхозаветный
Сплотить народы на своей земле,
Но чтобы перед тем всяк смертный,
Отвергнул ложь в самом себе.
Для этого через страданья
Как Моисей народ свой проведёт,
И пусть суровым будет испытанье,
Всех верных Божье Царство ждёт.
Царь жаждал свыше проведенья,
Чтоб Бог доверил меч ему,
Казнить врагов по-своему веленью,
Не доверяя власти никому.
Филипп Ивану для сравненья
Пример другого дал царя.
Саул на царстве стал страстей греховных пленник,
Когда он выше Бога превознёс себя.
Начало тоже предвещало
Саулу множество побед,
Но в нём смиренья было мало,
Нанёс душе он этим вред.
Усердно жертвуя в угоду
Тому, Кто и призвал его
Саул не победил греха природу
И Божий Дух отверзся от него.
Самонадеянность и зависть
Ему в сообщники пришли
И омрачили злобой старость
И смерть ему в бою нашли.
Филипп учил, что лишь с любовью
Народы можно воспитать,
А не насилием и кровью
Единство в людях укреплять.
На что Филиппу Грозный молвил гордо:
«Пришёл я в мир дух божий укреплять!»
В грехе народу жить довольно.
Довольно грешных убивать!
 Филипп царя прервал невольно.
Освобожу от скверны мир,
Не слушая, царь произвольно
В сознанье мысли торопил:
Россия будет третий Рим,
Продолжил Грозный своевольно:
«И не бывать уже другим!
Врагов мы веры православной победим
Опричнина есть мой Иерусалим!»
Но многие погибнут вместе с ним,
Филипп смиренно говорил:
«Давид псалмы писал для Бога
И тем народом был любим».

Царь:
- Я тоже жертвовал  премного!

Филипп
- Страну на царства поделил?

Царь
- Молчи! Не ведаешь моей дороги

Филипп
- Но я свою дорогу не забыл.

Царь
 - Страданий просишь ты у Бога?

В ответ Филипп царя перекрестил.
Речами разбудил он в Грозном злобу.
И месть тот в сердце затаил.
Лишь ждал момента наказать обидчика сурово
И для того неправду на святого наводил.
История нас учит, что у трона
Почти всегда пророк отвергнут властью был,
Не совместимы меж собой свобода и корона,
Расчёт политика и духа пыл.
И часто проповедуя среди народа,
Святой старался из последних сил,
Чтобы познали люди истинного Бога,
А не кумира власти золотого,
Которого народ сам сотворил.
И страхом не добьешься веры,
Покуда нет любви, всё ложь.
Свежи в умах ещё примеры,
Когда слабее духа нож.
Но, не имея в сердце меры,
И душу отдавая не за грош.
Народом правят лицемеры
Чей дух на праведника непохож.
Однажды в храм приехал Грозный,
Филипп там службу проводил.
Раздался голос в тишине тревожный,
Благословения Иван просил.
Но совершив обряд бескровный,
Митрополит  царя не причастил
И, несмотря на взгляд суровый,
Благословения Иван не получил.
Для Грозного сей повод был серьёзный,
Чтоб суд он над Филиппом учинил.
Митрополит молчал, когда судили,
Страдания, приняв венец.
Его в темницу вскоре посадили,
Но с радостью он принял крест.
В тюрьме Филиппа голодом морили,
Сменил он в заточенье много мест
Ему с усмешкой говорили:
«Где власть твоя теперь чернец?»
Но дух святой в нём не сломили,
От рук мучителей предвидел узник свой конец.
Филиппа в монастырь под Тверью заточили,
Куда отправится потом царя гонец.
На Новгород дружины собирали
Чтобы лишить его свободы, наконец.
И Грозный приказал в печали
Благословенье на дело чтобы дали,
Скуратову заехать в Тверь,
Где мучился Филипп теперь.
Зашёл суровый царедворец,
С порога молвил: «Мир тебе!
Прислал меня царь-миротворец,
Порядок он наводит на своей земле.
Пришёл просить благословенье.
- Убийцу не благословлю!
Но велико Творца терпенье
Я за грехи царя прощу.
Но пусть боится наказанья с неба,
На род проклятие падёт.
Коль не покается его победа
Детей к могиле приведёт!
- Упрёки царь наш не услышит
Благословение лишь дай.
- Слова твои гордыней дышат.
- Благому делу не мешай!
- Злой умысел в глазах я вижу
За чем пришёл, скорей свершай!
За души грешные я гибну
Не искушай меня, прощай.
Скуратов от Филиппа вышел
И приказал похоронить
Того, кто Бога в сердце слышал,
Не уставая всех любить.
Слетались птицы на могилу
Монахов, слушая псалмы
И улетали снова к миру
Под плач небесной тишины.
Так новая чума средь пира
В Москве созрела для страны,
Готовил царь возмездия секиру,
Жил Новгород в преддверии войны.
Собрав опричнины отряды,
Иван на Новгород пошёл,
И города что были рядом
Он то же превратил в костёр.
Узбека хана повторили
Убийства страшные дела,
Тверь кровью жителей залили
По Волге плавали тела.
И вольность севера не позабыли,
Опричнина отмщения ждала.
Великий Новгород пленили,
Не выпуская никого,
Кто выкуп дать царю не в силе,
Изведал ненависть его.
Казнили взрослых и младенцев,
Торговцев и крестьянский люд,
Топили в Волхове священство
За то, что мало денег
 Они на правеже дают.
Опустошали долго город,
Тянулись казни шесть недель,
А после грабили как воры,
Всё что осталось у людей.
Лишая смертью их свободы,
Родителей своих детей
Наполнил Ирод волховские воды
Слезами неубитых матерей.
Правление, назначив, воеводы
Царь поспешил в Псков скорей.
Не умолкают ныне споры
Чем град обязан участи своей?
Услышал царь как будто в полночь перезвоны
Колоколов из Пскова многочисленных Церквей.
Представил он убитых стоны,
Пролился на душу страдания елей.
Не встретив в Пскове обороны,
Иван помиловал людей.
Лишились трапезы своей вороны,
Над городом летала стая голубей.
Предание живёт в народе,
Встречался Грозный Иоанн
С юродивым Николой в келье вроде,
Царю кусок он мяса дал.
Иван при виде этой крови
Не ем мясного в пост, сказал.
На что пустынник, сдвинув брови
Царю сурово отвечал:
«Убитых человеков плоти
В Великий пост, однако, ты вкушал!
И супротив Господней воли
Закон убийством нарушал».
Не слышал Грозный царь дотоле
Ни от кого таких похвал.
Уехал, испугавшись, под Печоры  вскоре
Где он игумена Корнилия искал.
Подвижник сей по царской воле
Причиной гнева Иоанна стал.
Корнилий с детства был воспитан
Любовью к Богу и труду.
Для славы Церкви он родился
С писанием икон, связав судьбу.
В монастыре Мирожском начал,
Он делать первые шаги.
Потом сложился путь Корнилия иначе,
Когда увидел он святых пещер ходы.
От счастья благодати плача,
Вознёс он Господу свои мольбы.
И умолял остаться здесь и дальше,
Монастырю чтоб посвятить труды.
Корнилий многим постарался,
И ровно в двадцать восемь лет
Игуменом средь братии избрался,
Послушно исполняя свой обет.
Монастыря он летопись продолжил,
Писал иконы, строил храм,
И стены от врагов надёжно
Он по периметру для обороны укреплял.
Но что построить для защиты было можно,
То Грозный супротив себя воспринимал.
Сдержали эти стены позже
Атак Батория лихой запал.
Но высоту увидев только,
Царь Грозный в бешенство вдруг впал.
Он вспомнил, как гостил здесь Курбский,
И вновь почудились ему
Из писем князя злые шутки
Про то, что не хозяин царь народу своему.
Корнилия у входа встретил,
И поклонившись до земли,
Спросил: «Почто святой отец не весел?»
Увидев, что приехали опричники мои.
- Не до весёлых нынче песен
Прости нас добрый государь.
- А Курбский князь тебе известен?
Иван продолжил невзначай.
- Для праведных людей мир тесен
- Писал он письма? Отвечай!
- Ему наш быт был интересен
- Скажи мне правду, не скрывай.
Когда встречались раньше вместе
И пили в келье за беседой чай,
Хорошие рассказывал он вести?
Хотя постой не продолжай...
Ты говоришь, что не поёте песни,
Хотел сказать, что ад здесь, а не рай,
То бишь с тем князем было интересней?
Так за измену ты награду получай!
Взмахнул мечом, глава скатилась
Корнилий рухнул весь в крови.
Мгновенно ярость прекратилась,
Но гнев наделал уж беды.
Дорога к храму превратилась
В царя кровавые следы.
Зовётся путь кровавым и поныне
В честь преподобного Корнилия судьбы.
Его деяния святые
Сыграли роль в развитии страны,
Печоры многим миру послужили,
Меняя часто ход войны.
Тогда монарха гнев  они остановили
И, наконец, опричнины сыны
Замученных невинно участь повторили,
Царём на площади прилюдно казнены.
Но мир не долго продолжался,
На юге снова крымский хан
Походом на Москву собрался,
И вёл войска к столице сам.
Но Грозный, испугавшись, плена,
Предательства своих бояр,
Бежал от южного соседа
Дивлет-Гирей уж под Москвой стоял.
Бояре вышли на защиту,
Татары город подожгли
И с Воробьёвых гор смотрели на столицу,
От дыма превращались в ночи дни.
И так как всё уже сгорело,
Отвёл войска жестокий хан.
Насытилось убийством чрево,
Царю урок хороший дан.
Но вскоре большая беда случится,
Чтоб католичества воздвигнуть храм,
На западе России враг объединиться,
Речь Посполитая возникнет там.
Батория стотысячное войско
Границу Польши перейдёт
И хоть сражаться наши воины будут стойко,
До Пскова враг с победою дойдёт.
У стен его займёт осаду
И станет стены пушкой бить,
Покровской башни, разломав ограду,
Захочет штурмом город победить.
Готовились у стен отряды,
Пытаясь, город от поляков защитить.
И проводили православные обряды
Народ на подвиг, чтоб благословить.
Ждала с небес всех жителей награда,
Господь защитников, желая укрепить
Марию - в утешении всем страждущим отраду,
Решил монаху Дорофею на земле явить.
И с той поры уже осаду
Не суждено врагу сломить.
Монах перед иконою молился,
Где Божья Матерь со Христом
Любовью умиляла лица,
Просил её он только об одном»
«Спаси народ, небесная Царица,
И Святой Троицы - наш дом!
Псков святости твоей столица,
Не допусти попасть ему в полон.
И в вере помоги нам укрепиться,
Чтоб враг не перешёл пролом».
Чудесный свет с иконы вдруг пролился,
Заполнил Церковь быстро он,
И образ Матери Пречистой
Монаху свыше был явлён.
Мария перед ним стояла
И всё поведала ему,
Где неприятеля отряды,
Как Пскову защитить страну.
И где стоять для обороны надо,
Чтоб дать отпор столь грозному врагу.
Молиться впредь всем наказала,
На помощь Бога уповать.
И крестный ход вдоль стен сказала,
Им нужно чаще совершать.
На подвиг Псков благословила,
Молитвой защитила от врагов
И в небесах незримо расстелила
Над городом святой покров.
Поляки город штурмовали,
Пробив в стене большую брешь,
Но насмерть воины русские стояли,
Случился в стане неприятеля мятеж.
Враги своих  перестреляли,
Густой туман окутал всех,
Поляки в страхе отступали
Ждал Псков в сражении успех.
А после башню подорвали,
С врагом взлетела она вверх.
Полякам город не отдали,
Лишив захватчиков утех.
Которых многие в награду ждали,
Желая золото иметь и соболиный мех.
Взять город хитростью пытались,
На подкупа простую лесть
Защитники полякам не поддались
И сохранили Пскова честь.
Печоры также устояли.
Захватчиков слепая месть,
Не ведая до этого печали,
Терпела пораженье здесь.
Шесть месяцев осада Пскова длилась,
Но вот пришла благая весть,
Война с Россией завершилась
И миром  Ям-Запольским заключилась,
Помог России православный крест.
В том месте, где сошла Мария,
Стоит отныне малый храм.
За упокой молитву совершает вся Россия
И ставят свечи за погибших там.
Пусть многие остались без могилы
И неизвестны все по именам,
Их души свет небесный сохранили,
Чтобы отдать его частицу нам.
Напоминанием их подвиги служили,
Россия - есть нерукотворный храм.
Народ наш в вере укрепили,
Что память не подвержена годам.
Пусть иноземцы нас числом превосходили,
Не сдался Псков отечества врагам.
Затем икону написали
Как Псков святой от гибели спасли.
«Псково-Покровскою» её назвали
И в дар защитникам преподнесли.
Чтобы в народе все узнали
О чудном избавлении земли.
Истории важны детали,
Пусть знают люди родословные свои.
Тем временем царя печали
На запад вновь устремлены.
И страха полными глазами
Конца он жаждал той войны.
В хоромах с сыном Иоанном
Беседу о войне вели:
О перемирие под Псковом,
О разделении земли.
Услышал он от сына слово,
Чтобы войну продолжить вновь
И разгромив Батория отряды,
Воздать врагу за пролитую кровь.
Боялся Грозный пораженья,
Баторий с войском страшен был,
И сына смелое решенье
Он как измену расценил.
Бояр иное было мненье,
Царь пререканий не любил.
Ему казалось подтвержденье,
Своих сомнений получил.
Вскипело гневом страшным сердце,
И ярости поднялся пыл.
Пронзила мысль самодержца:
«Сын заодно с врагами был!
Недоброе он уготовил место,
Вот как царя наследник искренне любил!
С боярами ты заодно мятежник дерзкий!»
И в гневе сына царским жезлом
Жестоко Иоанн избил.
Пролилась кровь, утихла ярость,
Царь в исступленье завопил,
Пытаясь в сердце вызвать жалость
Воскликнул: «Сына я убил!»
Но с одиночеством безжалостная старость
Склонилась в тот момент над ним.
Царя наследник и отцова радость
Лежал в крови. Он о прощении молил.
Шептал, что был престолу предан
И мысли не имел иной.
Грозный:
О Господи, твой гнев изведал,
Какой я грех возьму с собой!

Царевич прожил дня четыре,
Скончался от кровавых ран.
Объявлен траур был в России,
Скорбел по сыну Грозный Иоанн.
Узнали вскоре люди в мире,
Что он сыноубийцей стал.
Те дни царю как испытанье были,
Задумался об участи своей тиран.
В уединении читал молитвы из Псалтыри,
В Евангелии он утешения искал.
Из Ветхого Завета Царь впервые
Роль Авраама в оправданье примерял.
Он к Богу возносил мольбы немые:
За что, Тот сына у него забрал?
И почему не мог перед ударом
Остановить нож Ангела рукой,
Чтоб избежать смертельной раны
И жертвы столь для сердца дорогой.
А ночью мучался ответом
В беседах умных с сатаной.
Черт возражал ему умело,
В чём грех его лежит простой.
Смеялся пред Царём он смело
И называл заблудшею овцой.
Хвалил за сделанное дело
И в ад он обещал забрать с собой.
Тряслось от страха Иоанна тело,
Нарушил дьявол покаяния покой,
Душа в молитвах к Господу скорбела,
Но слишком грех был для отца большой.
Мысль оправдания хотела,
Но принесла лишь малодушие с собой.
Привычно страстью жизнь кипела,
Не замечал отец порой,
Что сын любимый - продолжатель дела,
Убитый царскою рукой,
Для власти личной был зарезан
И жертвой стал для цели роковой.
Царь превратился в самодержца,
Сбылась мечта кровавою ценой.
Убийством род от Рюрика был прерван,
И лишь на юге в век наш непростой
Остался город - памятник мятежный,
Задетый в современности войной,
Который, проявляя норов грозный,
Был назван в честь царя страной.
Истории пример имеем мы достойный,
Когда преобладает тело над душой.
 Хозяин этот очень ненадёжный
И будучи до этого слугой,
Страстям останется покорный,
Не зная истины другой.
Но каждый человек принять решенье может
И выбор сделать непростой:
Жить, телу только править помогая,
Или в гармонии с божественной душой.
 Хотя История к судьбе, как правило, слепая,
Её конец мы сделаем иной.

 

Эпилог

Иона

На небе яркое светило
Вдруг стало ночью падать вниз.
Царя крестообразно осенило,
Упал монарх перед знаменьем ниц.
Внезапно потерял он силу
И череда знакомых лиц
Его вдруг разум охватила
Пришли кто был царём убит.
Они стояли и молчали,
Простить Иван их умолял,
Но головой в ответ качали
Не веря искренним словам.
Он понял, что близка кончина
И попросил в день смерти свой,
Лишить его мирского чина
И пострижение исполнить над собой.
Митрополит читал молитвы,
Ионой стал пред смертью Иоанн,
Закончились его земные битвы,
В монашестве он умирал.
И всех, которые царём в мучениях убиты,
Господь у смертного одра собрал,
И каждый попросил души царя защиты,
А Бог раскаянья в убийствах принимал.
Грехи перед Христом прощением покрыты,
Душа лишилась своих ран.
Слезой царя в страданиях омыты,
Покой Иона перед смертью обретал.