Об искусстве ведения споров

Некоторые размышления о конвергенции, ассимиляции
и искусстве полемики, изложенные в ответе не рецензию
некоей Любови Мэри по поводу её научного спора с
В. Валевским о возникновении русского письменного языка.

      *   *   *

            Прошу меня извинить, что не ответил моментально. Вступая в полемику, лучше к ней немного подготовиться, всё-таки, спор на серьёзные темы немного отличается от "пересмешинок", которыми мы обмениваемся с наиболее понравившимися мне авторами.
            Для начала тест на чувство юмора:
            Врач на приёме больному: - Что у Вас болит?
          - Голова, доктор.
          - А почему повязка на ноге?
          - Сползла!
            Моя матушка, светлая ей память, так до конца жизни и не поняла соль этого анекдота.
            Но это так, к слову.
            С Вашего позволения я отвечу на все Ваши рецензии сразу, так как касаются они, в принципе, одного и того же.
            Действительно, овечек мы с Вами вместе не пасли, хотя, мне кажется, это было бы полезно ним обоим. Споры с образованным и достаточно умным оппонентом только украшают существование.
            Лет тридцать назад у меня была совершенно изумительная и непревзойдённая спорщица, моя сотрудница и подруга, имеющая к тому же весьма значимую девичью фамилию - Люда Баламут. До нас она работала на Ташкентском текстильном комбинате в отделе сбыта, и её постоянно направляли снимать рекламации на некачественную продукцию. Когда заказчики припирали её к стенке, разложив перед ней штуку явно бракованной материи и заявляли: - Вот же, здесь дырки, видите? - она совершенно безапелляционно заявляла: - Не вижу! - Как же, не видите! - укоряли её, выходя из себя и просовывая палец в дырку, - Вот же! Палец видите? - Палец вижу, а дырку нет! - тут же выдавала madame Людмила.
            Представляете, какую школу споров я прошёл? Мы доводили друг дружку до белого каления, она начинала переходить на откровенные грубости, а я на следующий день приносил учебник физики (биологии, астрономии, математики и т.д.) за шестой класс и тыкал её под нос. Так что, мне кажется, нам с Вами было бы о чём поспорить.
            Но сейчас речь не об этом, и поверьте, я совсем не собираюсь сравнивать Вас с madame Людмилой!
            Мне импонирует Ваше желание поставить на место зарвавшегося дилетанта, влезшего в дискуссию двух мэтров с немытыми ногами и пытающегося делать какие-то нравоучения. Действительно, языкознание я специально не изучал, как впрочем, и стихосложение, и биологию, и искусствоведение, и многие другие науки, что не мешает мне неплохо писать рассказы и стихи и отличать Фёдора Шаляпина от Филиппа Киркорова. Просто был период, когда я очень интересовался, на любительском уровне, конечно, вопросами переселения и ассимиляции народов и, как следствие, конвергенции языков. И уже тогда твёрдо уяснил, что процесс складывания языка весьма длительный и трудный, и никакими законодательными актами и любыми другими мерами, насаждаемыми сверху, язык не внедришь. Тому есть вполне современные примеры в наших бывших Союзных республиках, включая мой Узбекистан. Или, скажем, Индию, где шестьдесят с лишним лет независимости не поставили ни один из многочисленных присутствующих там языков, диалектов и наречий, не вывел ни один из них во главу. Как, впрочем, и не сделал общенациональным и английский, усиленно насаждавшийся там колонизаторами. Именно поэтому меня задело Ваше выражение: "русский язык был изобретён". Извините, но после Вашего разъяснения я свою точку зрения не изменил.
            Я понимаю желание Киевских князей объединить Русское государство - кстати, мне совершенно не нравится термин "Древнерусское государство", потому что возникало оно все-таки в средние века, а не во времена Древнего мира - так вот, я понимаю желание Киевских князей объединить Русское государство и превратить его в сильную державу, что без единого языка невозможно. Но, я думаю, язык при этом, всё-таки, не был изобретён. Я бы тут применил термин "создан" или "построен". Согласитесь, что смысловое содержание терминов "изобрести" и "создать" весьма различно. Создавать можно и веками, что на самом деле и происходило в Киевской Руси.
            Если разрешите, пару примеров из собственной жизни.
            Во времена моего детства мы жили в небольшом дворе, в соседях у нас были два семейство во главе с мамиными подругами: коренной одесситкой тётей Соней, весьма напоминающей тётю Соню в исполнении Клары Новиковой, и колоритной армянкой тётей Идой. Обе соседки великолепно владели русским языком, неплохо говорили по узбекски, и уж конечно, знали и свои родные иврит и армянский. Обе весьма образованные и умеющие вести научную дискуссию, на нашей общей летней кухне они говорили на такой дикой смеси еврейско-армянско-узбекско-украинско-русского, что слушал я их с невероятным наслаждением.
            И уже из нашего времени. Недавно ехал я в такси на работу и по дороге разговаривал с таксистом тоже на невероятной смеси русского и узбекского. Что-то вроде: - Ман диман, э, ашна, я с вами категорически не согласен! Категорически! Маники хаёт это моя хаёт, сиз в неё лезть категорически булмас!
            Что в вольном переводе с узбекско-русского означает: - Дорогой, я Вас конечно, уважаю, но не шли бы Вы!..
            Где-то посредине пути к нам подсел попутчик, как потом оказалось, аспирант филфака УзГУ. Он минут десять с наслаждением слушал нас, а потом сказал: - Вот это, я понимаю, практическая конвергенция!
            Вот такая ассимиляция.
            Теперь, о культуре ведения Вами полемики. Честно говоря, на Руси (в России, Союзе) особой культуры споров не было никогда. Как на кухонном, так и на самом высоком уровне. И плюрализм никогда не поощрялся. Взять даже споры того же Ломоносова с Эйлером, или, скажем, Лысенко с Вавиловым. Чем они заканчивались, общеизвестно. Слава Богу, у Елизаветы, в отличие от Иосифа Виссарионовича, хватало ума в диспуты эти не вмешиваться, хотя, я так думаю, Михайло Василич с огромным удовольствием отправил бы Леонардо на эшафот. Как и обратно. Хотя оба внесли неоценимый вклад в науку всемирную и, в частности, в науку Российскую. Как, впрочем, и Вавилов с Лысенко. В послесталинские времена последнего абсолютно смешали с грязью, хотя направление, которое он представлял, тоже принесло немалые плоды. В отличие от его методов ведения научной полемики, совершенно неприемлемых. Я думаю, потомки в этом разберутся.
            Я тоже спорщик яростный и опираюсь в спорах на известные мне факты. Конечно, есть вероятность, что я чего-то и не знаю - Мир огромен! - но когда я чего-то не знаю абсолютно, то в споры по незнакомым мне вопросам не ввязываюсь никогда. А в полемику вступал даже с моим научным руководителем, весьма известным в мелиоративных и почвоведческих кругах академиком Азимовым, светлая ему память. И спорил отчаянно. И, наверное, научился культуре спора у него. Он никогда не переступал грань дозволенного, сводящего научный диспут к обычной кухонной перебранке. И спорить очень любил, спорщиков, особенно тех, кто вступал в спор с ним, поощрял и повторял совершенно гениальную фразу: - Опираться можно только на то, что оказывает сопротивление!
            И никогда не старался унизить оппонента, понимая отлично, что этим он унижает прежде всего себя. И никогда не хлопал дверью и не убегал из нашей комнаты, чтобы оставить за собой последнее слово.
            Я думаю, Вы не сочтёте это за нравоучение.
            Ваши грамматические ошибки, специально набросанные по тексту, я оставляю без внимания, будем считать это одним из проявлений вашего чувства юмора (см. начало данного текста).
            И последнее. На брудершафт мы с Вами пока, вроде бы не пили.

            С уважением, всегда Ваш В. Пересмешник (к.т.н. Виктор Игнатиков)