Насытившись едва-едва
(мороз, как дьявол, зол),
печь разом скушала дрова
и слопала забор.
И завывающая печь,
разинув жадно рот,
неутомимо просит есть.
- Ешь табуретку!-
Жрет.
И снова завывает печь:
"Хочу невыносимо есть".
Она оранжевый свой рот раскрыла.
Мыло жрет.
Чтоб эта Белая Дыра
меня не сожрала,
я дневники свои беру
и - в Белую Дыру.
Их, отрывая от груди,
швыряю в печь не зря.
Самодовольно печь гудит,
тетрадки же - горят,
но - не сгорают.
Что за черт:!
Бумаги, что ли, сорт?
Ах да, Булгаков Михаил
про это говорил.
Знергии в них больше, чем
в березовых дровах...
Ура!
Целехоньки совсем
и - греют до утра.
Но только стоит мне прилечь,
как снова - этот вой.
Всю ночь взбесившаяся печь
гоняется за мной.
В ту зиму лютую без них
я выжить бы не смог.
... Мне продержаться до весны
хватило пары строк.
Насытившись едва-едва
© Copyright: Ширяев Владимир Михайлович, 2012
Свидетельство о публикации №112022606107
Свидетельство о публикации №112022606107
Рецензии