Последний год жизни Клеопатры

Последний год жизни
Последней царицы Египта Клеопатры
(сказание в стихах)


Зигзагообразное течение
Лишь плодородье Нил несет
Бывает спад, иль ускоренье
Он жизни виды придает,
Из года в год меняя воды
Звездой весенней небосвода
Несет целебную среду
А с ней добро и красоту,
Окинув взором с высоты
Хотя бы с птичьего полета
А еще лучше с вертолета
Увидишь странные черты
Сам Нил Египетской земли
Подобен красочной змеи.

А там в древнейшие века
Где фараон сидел на троне
Бывала шапка мудреца
И клафф украшены змеею,
Их много было, но одна
Сияньем вод озарена
То Клеопатра - мать сама
Ее не знала селина,
О Клеопатре сплетен много
Различных вымыслов, вранья…
Мол смерть ее была – змея,
А жизнь, - неправедна дорога
Я лично склонен к одному
В сказанье правду опишу.

Царицу жгло одно желанье:
Сберечь детей и жизнь свою,
Свое высокое призванье
Не поменяла бы на змею,
Их вида не переносила
В эмблеме только их носила,
А жизни жаждала всегда
Виной всему была сама.
Рожденная в иной эпохе
Она была бы сверхзвездой
С немыслимой своей судьбой
Она вошла в тот мир жестокий
В том царстве вечная вражда
Ее так рано унесла.

Непокоренное созданье…
Она была не человек
Какие дерзкие страдания
Принес ей тот далекий век,
В начальные земные лета
Красой блистала, чудом света
За красоту в тринадцать лет
Был изнасилован букет,
Ожесточение росло:
За то жрецов и презирала
Любовь с тех пор уже познала
Жрецам-завистникам на зло…
Мальчишка пылкий их сосед
Познал ее в пятнадцать лет.

Все ж шел поход на возвышенье
Почти без правил и борьбы
Свое девичье униженье
Она выносит из толпы,
Ей миром править созидая
И силу нежностью ломая
Она откупится тогда,
Но с местью в тайне навсегда.
Жрецов пороки вожделенья
С любовью, с хитростью сомнет…
Ее судьба на трон сведет
В том не было уже сомненья
Она царицей будет там
На зло надменным ей врагам.

Был Гармахис наследник трона
Он Клеопатру увидал
Красой сраженный ждал исхода
К ее ногам в безумье пал,
Влюбленного царица знала
Красой его охамутала
Он ночью у ее костра
Открыл ей тайну менку-ра,
Он помнил ключ в углу гранита
Но камень вытащишь сама
Тот час раздвинется стена
Вход вниз – там дверь уже открыта
Там есть колодец гробовой,
Там в саркофаге под стеной.

Египет был в большом упадке
Нет денег армии платить
Кругом одни лишь недостатки
Царица думала: как жить?
И Гармахис проговорился
Что с этой тайною он сжился,
Там в саркофаге сотни лет
Лежит волшебный амулет
Под амулетом будто склад
Из изумрудов, бриллиантов
Каменья редкостных мутантов
И золотой на случай клад,
Но лишь с согласия жрецов
Лежит клад древних мудрецов.

Таинственность большой гробницы
Он Клеопатре приоткрыл
И тайный вход подобен птице
Держал в сознанье, не забыл…
Там испытали ужас смерти
В глубоком страшном подземелье
Сознанье меркло в тишине
Чуть не осталися на дне,
Свет факелов нарушил тайну
На стенах фрески из веков,
Вид саркофага был суров
Сам Гармахис дрожал в отчаянье,
Но Клеопатры красота
Ему устойчивость несла.

В глубоком страшном подземелье
С клинками к месту подошли
От страха видимо вспотели
Но щель под крышкою нашли,
С дрожащим сердцем крышку сняли
Грудь фараона разрезали
Внутри сокровища нашлись
В смертельном страхе обнялись,
Сто сорок крупных изумрудов
Как их поднять на высоту?
Но выполнив свою мечту
С Божественным красивым грузом
С щемящим сердцем клад чужой
Несли подарок роковой.

От страха будто умирали…
Был Гармахис без сил и нем…
В колодце евнуха заждались
Но нет вверху его совсем
Все ж Гармахис здоров и в силе
Сам по веревке лес наверх
А Клеопатра в той могиле
Стояла вся обезумев…
От ужаса она страдала,
А камни жгли богине грудь
Здесь мышь летучая летала
Седая как дремуча жучь,
Но Гармахис уже поднялся
Кричал: веревкой обвяжись!
Да побыстрее, торопись!
Сгоревший факел догорался
А у нее уже погас,
Ей было жутко в этот час.

С каменьями была тяжелой
Он через силу поднимал
Летала тварь, кричала воплем
Чернел в забвении провал.
Всё позади – провал под ними
Еще им рано в мир к Изиде,
А Гармахис с тоской вздохнул
Его любовь здесь, наверху…
Вдруг волосы поднялись дыбом
И страх их снова покорил
Здесь евнух мертвый вновь ожил
Шипел гортанным страшным зыбом
Как будто кто его давил
Проклятой тьме нет больше сил.

От ужаса они метались
Быстрей идем! – кричал он ей,
В тяжелой мгле за руки взялись
Им выхода найти скорей,
Над головами тварь летала
Она кричала и стонала
Им отсекала как бы путь
В кромешной тьме стояла жуть,
Седая та вторая мышь
На евнухе уже сидела
От носа мякоть с хрустом ела
Вдруг в подземелье снова тишь,
В груди стоял их стук сердец
Им души рвал Аменте жрец.

Их факела потухли оба
Вдруг воздуха пришла волна…
А у дверей и у порога
Хватает их чья-то рука
Сердца их на пределе бились
От страха лица исказились
Вдруг дверь захлопнулась сама
От напряжения ума,
Вновь воздух свежий потянулся
И приоткрылась снова дверь
- Идем родная поскорей!
От черепа он ужаснулся
Он Клеопатру подхватил
К норе ползучей выносил.

Дверь оказалася открытой
Там наверху еще одна
О, Боги! – молвила царица
Пусть светит хоть одна звезда!
Теперь пролезть обоим надо
Ведь с ними дикая награда
Дыра ко выходу вела
Обоих силы забрала.
Здесь Гармахис тащил царицу
За руки, за ее плечо
Сам защищал ее лицо
И уговаривал как жрицу
- Ну, дорогая, потерпи,
Сам Бог помог нам клад найти.

С какими страшными трудами
Они вылазили тогда
Хватали свежий воздух ртами
То не забыть им никогда,
О, Боже, виден звезд сиянье –
Царица пала в бессознанье,
Тут Гармахис проход закрыл,
О грозном спуске позабыл.
Он голову ее приподнял
И на колени положил
Теперь и сам слегка ожил
От страшной темной преисподне
Он трогал камни на груди
С призывом к Богу: Помоги!

Он целовал царице руки
С лица смахнув подземну пыль,
Терзали сладостные муки
Ей бедра гладил от бесил,
Краса земная застонала
Его душа огнем пылала
Царицу с пылкостью обнял
Ее он в губы целовал.
Как хороша и лучезарна!
С лучами месяца бледна
Потом представится она
Совсем иной, почти коварной
Юнца так просто обведет
Все изумруды заберет.

Он ею томно наслаждался
Но вдруг очнулася она
Чуть потянулась, отряхнулась
И поднялась уже сама,
Она качнула головою
Как фея с доброю судьбою
Вновь отряхнулася сама
Звездой светилася она.
С насмешкою ему сказала:
Что мало сил потратил он
Богатство ей с таким трудом
Судьба ни разу не давала,
Нам бы помыться, снова в путь,
О тайне нашей позабудь.

Но вспомнив снова подземелье
Вздрогнула в ужасе она,
Но там еще лежат каменья
И плиты золота у дна
Еще туда сходить придется
А может кто еще найдется?
Но как с наследником не быть
И чем его мне одарить?
Она его слегка томила
Взглянула в влюбчивы глаза
Подумав с грустью: Никогда
Наследника ведь не любила…
Но с кем пойдет в подземный грот?
И чем закончится поход?

Дошли до каменной громады
Из-под нее бил родничок,
Из-за камня лилась прохлада
Ручья был слышен говорок.
Царица сбросила одежду
Сбылась великая надежда
Она сокровища несет
Припав к ручью водицу пьет,
Каменья падали прям в воду
Из царственной ее груди
От этой утренней зари
Сам Гармахис забравшись в воду
Он изумруды подбирал
И нежно камни целовал.

А Клеопатра посвежела
Смотрела странно на звезду,
Вдруг исподволь она запела
Что изведет свою нужду.
На Гармахиса посмотрела
Она сказать что-то хотела
Но лишь пожав своим плечом
Ласкалась солнечным лучом.
Она помылась и вздохнула:
Нам надо камни посчитать
До золотой бы жезл достать,
В прорез фотана запихнула
Он был тяжел и отвисал
И ей о том напоминал.

В плащи одеты, отдохнувшись
В раздумьях к берегу пошли
Ладезь с гребцами уж проснувшись
Их поджидали у реки
С их каждый думал: сколь все стоит?
Он, Гармахис, того достоин
Чтоб часть камней не отдавать,
А может все потом забрать?
В мечтаньях оба улыбались,
Но как по божески сойтись?
А после можно разойтись
Уж над собой в душе смеялись
На Клеопатру он смотрел
И больше всех ее хотел.

Ну как поступим мы с богатством?
Ведь часть камней надо продать
Нам нужны деньги, а не братство
Чтоб неки дыры залатать.
Она спокойно говорила:
В евреях денежная сила,
Я часть камней заложу им
Зарплату войску отдадим.
Ты суженым царице будешь,
Меня не все в Египте чтут…
Но ты создашь себе уют
И про сокровища забудешь
Ты будешь тих, не угасим
И станешь суженным моим.

Антоний к нам приедет свыше
Что будем делать, Гармахис?
И если договор не подпишем
С войной придет его Бахис.
Нам бы с Антонием сдружиться
Пусть на него вина ложится
Я тайно воина одарю
Ему подругу подарю
Моя служанка Хармеона
Для этой цели подойдет
Пусть часть сокровища возьмет
Она таинственна шпионка
И сохранит все для меня
Она проверена любя.

В том Клеопатра проиграла
Что Хармеоны бдила речь
Ей Хармеона изменяла
А тала ей клад сберечь.
Царица с ней совет держала
Ей очень много доверяла
Умнее всех подруг была
В гроб много таин унесла.
Похищенные бриллианты
Были запрятаны у ней
До настоящих наших дней
Они как жалкие мутанты
Тысячи лет где-то лежат
И Хармеоны тайну чтят.

Наследника перехитрила
Пусть с клятвой, что ему дала
 Ведь Гармахиса не любила
Во грех наследника ввела
От слов дареных отказалась,
Антония она дождалась
Что бывает – что ж теперь…
 Не унывала от потерь
Царица вновь запировала
Возможно с чувствами конца
С Антонием в золоте венца
Златую скатерть накрывала
С предчувствием тоски былой,
Но не с проклятьем над собой.

А Гармахису говорила:
Ты не серчай - то лишь игра…
У воина армия и сила
С ним бы сдружиться навсегда,
Их ложи в золото одеты
Разбросаны кругом монеты
Пол листового серебра
С красой павлиного пера.
Там сотни роз стояли всюду
И запах чудный шел от них
Красивый стол гостей манил
Прислуга в танцах шла по кругу
Мерира, Ира, Грамахис
Стояли сзади ложи их.

Он слишком поздно это понял
Как струями текла вода
Уж дух его навечно сломлен
Жизнь уходила навсегда.
Униженный и оскорбленный
Ее словами опьяненный,
Стоял за ложей – он страдал
В их спорах звезды называл,
Себя в душе ожесточая
Такой он подлости не знал
Пороки в мыслях убивал
За простоту все проклиная
Он Осирису клятву дал
Для Клеопатры месть искал.

А Хармиона издевалась…
Меня не слушал, дорогой,
Тебе по делу и досталось
Ты б фараоном был со мной.
Он низко пал – чего уж боле…
Наследнику такая доля
Убить ее или себя,
Но я подумаю скорбя.
Здесь вновь веселье разгоралось
И музыка плыла рекой
Царица правила ладьей
Вдруг с головы венок сорвала
И свои воды осветив
Нил сей подарок проглотил.

Пылали в свете изумруды
Горели факелы везде
Отсвет ее златой посуды
С разливом плыл как в бахроме
Здесь афоризмами бросались
Немного пели и смеялись
В остротах, в шутках сказы шли
До самой утренней зари.
А днем по парам отсыпались…
Потом любовь и вновь вино
Пожить с богатством не грешно
Потом на лодках вновь катались
Царица думала: Как быть?
Как Гармахиса приручить?

Но Гармахис уходит тайно
Изида-матерь, помоги!
Умерить тон души страданья
Избавиться бы от тоски,
Потерь сокровищ за измену
Он стал монахом с клятвой к Мену,
Что Клеопатру он убьет
А сыновей во мрак сведет.
А дочери ее не знали
Ее родила тайно в ночь
Лишь посмотрела – это дочь
Служанке девочку отдали,
Но имя ей дала сама
Чего не знала Селина.

И дочку сразу увезли
Куда? – того она не знала,
Но на Египетской земле
Дитя царице бы мешало.
Уж после наверху, в щитах
У Клеопатры на руках
В любви Антоний умирал
О тайне так и не узнал.
И вновь ошиблась Клеопатра
В пирах наследника предав,
Молва прошла – он в воду пал
И не найдя его на завтра
Уж с сожаленьем и тоской
С утратой мучилась душой.

А там, в престрашном подземелье
Еще осталося добро,
Они забрали лишь каменья
Да россыпь золотом с ведро,
Ведь не бросать добро Бахиса!
Ей не хватает Бармахиса,
С другим мужчиной не пойдет
Любой в той жути пропадет.
Она задумчива в смятенье
Не уж то с горя утонул?
Скорее где-то он уснул
Напился с горя без сомненья…
Искать наследника и в путь
Его сломаю как-нибудь.

Но весть уже распространилась:
Наследник трона утонул,
Вновь Клеопатра восхитилась
В любви ее летал Амур
Уж ничего ей не мешало
Она забыв про все летала,
Но Рим войной идет на них
Грех Хармионы восхитив.
Вдруг спохватилася царица
Настигла смертная коса
Пришла измены полоса
Уж казнят недругов в светлице
И Клеопатру не узнать
Уж палачу она подстать.

Что толку, войско разбегалось
С ней трое преданных друзей
Лишь память в сердце оставалась
Любовник тайный у дверей
Ее любил с отцовской лаской
Она была к нему с загадкой
Он на посту не засыпал
Но быть в постели с ней мечтал.
Он Таль – начальник во хранении
Сам дев в лагуне охранял
Грел чай, их сладким угощал
Их всех любил он без сомненья
Но Клеопатра, лишь она
Его почти с ума свела.

Охрана евнухов стояла
Подальше от ее дверей
Время ночное убивало
Играньем в кости водырей
Таль симпатичен и проворен
И жизнью он своей доволен,
Любил царицу, вел дневник
Среди охраны был велик,
Таль много знал житейских тайн
В морских походах прозибал
В песках безводных погибал
Но караван иль бот случаен
Его при смерти находил
Судьбу Таль вновь благодарил.

Тогда решилась Клеопатра
В письме напишет Талью все,
Что Селина дочурка ваша
Ее найди, люби ее…
Пусть вас и Бог оберегает
Кого отцом дочь посчитает
Ларец даю на тот случай
Но дочь твоя, ты это знай.
У Клеопатры тайн не мало
Что на нее тогда нашло?
Но что-то тронуло ее
Антония еще не знала
Как в отрешении была
И Талью тело отдала.

Ту ночь частенько вспоминала
Любви хотелось, или огня…
Который раз уж поднималась,
Подруги были у себя
А за дверями таль все ходит
Царицы облик его сводит
Напарника сегодня нет
Может решиться дать обет…
Его тихонько подзывает
Он амуницию всю снял
Царицу вежливо обнял
Потом те двери закрывают,
Она качает головой
Уже смеется над собой.

Сказала: Здесь царицы нету!
Если полюбишь – я твоя…
Люби до Божьего рассвета
Страсти моей благодаря,
Вино царица наливает
Судьбу с насмешкой проклинает
Пусть гнев падет лишь на меня
Я не боюсь Богов огня.
Куда там Цезарю больному
Она жалела те года,
Ах доля пагубна моя!
Она добра желала дому,
Жизнь несла царям покой
Их судьба была другой.

Такой любви она не знала
Сосала с губ сочащу кровь
Все позабыв слегка стонала
В безумства уходила вновь
Под телом нежно трепетала
Еще одну любовь познала
Опять смеялась над собой
Над странной грозною судьбой,
Счастливых было много дней
Под сердцем плод уже носила
Узнав, что девочку родила
В иные руки отдала
И Селиною назвала.

В стране соседней царь богатый
Наукой звездной овладел
Еще был молод, не женатый
С наклоном и жену хотел.
Прошли года, а Селина
Шальной красой наделена,
Царь слуг послал все разузнать
И кто ее родная мать.
Но Селина его видала
Любила звезды и она
Бывало к звездам обращалась
Я тайну ведаю сама
Вы, звезды, слышите меня?
Я дочь царицы, Селина!

После падения Египта
Таль Селину едва нашел
Письмо в кармане было вшито
Он к дому с кручи подошел
Вверху площадка смотровая
Кругом шпалера винтовая
Там двое девушек стоят
О чем-то тихо говорят.
Таль обошел колодец сада
Достал подарок дорогой
Им помахал своей рукой
Попробовал кисть винограда,
Вручил письмо он Селине
Да изумруды во ларце.
И так прижился будто дядя
Со стороны скорей отец…
Все исполнял на дочку глядя
Ее уж ждал царев венец
Царь свиту быстро собирает
Для Селины все украшает
И за невестой едет двор
А за двором невест укор.
Зажила царская семья
Досель невидимой рекою
Объята пылкою волною
Любовь редчайшая была
Казалось Бог добро творил
Но иногда с людьми шутил.

Таль обставлял ее площадку
Для наблюдений и работ
И детский домик для порядка
В нем для детей отдельный вход.
И Селина тепло одета
Отцовой ласкою согрета,
Трудилась с мужем и она
Вращалась матушка-земля.
И верили, что может быть
Любовь забвенная, большая…
Никто из них не мог шутить
Ничтожной просьбы забывая
Их звездный мир большой манил
Им тайну звездную дарил.

Их время сохранило тайны
И при ремонте их дворца
Там были найдены случайно
Царицы с Тальи письмена
На воздухе он прел мгновенно
Тот папирус лежал в стене
Сколь еще тайн земля вселенной
Хранит в загробной глубине?
На двадцать лет ушли вперед
Вновь возвращаемся к событьям
К Египту войско подойдет
Наверх войдет семья царицы.
С ней трое слуг, ее судьба
Пожить ей больше не дала.

Она мечтала век любить
Но не военного отрока
Ей предвещали с Богом жизнь,
Но оказалась жизнь жестока.
Он Гармахис на тот обман
Из-за любви споткнулся сам
И вместо царственной жены
Попал в объятья Сатаны,
С проклятьем, с завистью к царице
Сильнейший яд ей изобрел
И сам в надежде быть царем,
Но усыпленный молодицей
Скрыв под жреца свое чело
К царице прибыл на крыльцо.

Переодетый в одеянье…
К ней шел истерзанный тоской
Свои безумные страданья
Нес с Клеопатрою судьбой,
С царицы взгляда он не сводит
Ее краса его изводит
Царицы видит милый взор
А в нем земным Богам укор.
Яд приготовленный царице
Жрец преподнес как дар Богов
Как амулет от всех врагов
Чуть с желтизной флакон с водицей
Настой Божественный подал
Сам ее взглядом пожирал.

Все ж часть проклятья Менку низок,
Царица Иру позвала
- Душа мне шепчет, конец близок,
Я это чувствую сама…
Ее подруга Хармиона
С глубоким скорбием поклона
Царице ноги обняла
С трудом заплакала она,
Их заговор уже замкнулся
Я ухожу, вперед она…
Я лишь на часть отомщена
Та от царицы отвернулась
Сейчас с царем сидел бы он
Себя держала уж с трудом.

Служанка Ира всем сказала
Что ж, доигралися все мы…
Я вас все годы выручала
Но до чего же мы дошли…
Наследник дверь закрыл к царице
Нагнувшись в яд долил водицы,
Чтобы не сразу умерла
А вдруг покаиться она?
Но Ира песню запевает
Прощальную на все века
В тот мир откроет дверь сама
Кто ж нас в том мире ожидает?
Пиал схватила, отпила
В мгновенье мертвая была.

Уж взглядами они сражались
Царица кубок не брала
Вставая с кресла вся в печали
С пришельца маску сорвала
О Боже! Гармахис пред нею…
Схватив царицу, весь бледнея,
Ее он в губы целовал
В руке пиал сильней сжимал
Они боролись страх минуя…
Но Гармахис сильнее был
Он повалил ее целуя
Яд из пиала в рот ей влил,
Но ты и сам будешь казнен
Вздох Клеопатры вышел вон.

Вдруг потянулась, вся обмякла
Духовных больше нету сил
А Гармахис в страданье внятно
У ней прощения просил,
А жить хотелося, о Боги!
За судьбы сыновей в тревоге,
Но Клеопатра все ж горда
Царицей сгинет навсегда,
Сознанье блекло, помутилось
Но вспомнила она про дочь
Ее лишь видела в ту ночь
Как Селина у ней родилась
О доченька, прости меня!
Плохой я матерью была.

Краса земная Селина
И мужа по себе нашла
Он царь, историк, астроном
Как счастлив был их звездный дом.
Но злая зависть у вождей
Не брал царь в жены дочерей
И Селины короткий миг
Промчался вихрем и затих.
Жизнь во любви без раскаянья
К ним не сошло Богов сиянье
И через десять лет сама
Умрет от яда Селина.
В последний миг вернулась радость
Сознанье вроде ожило
Пред Селиною все прошло
Вся жизнь с рожденья, сама младость
Но мать к сознанью не пришла
Лица не знала Селина.

Наследник вместе с Хармионой
Труп положили на подстам
С уревусом царей, с хитоном
Все ложе отдали цветам,
Нок как живая Клеопатра
Вся в ослепительной красе
В величии с цветами астры
С глубокой скорбью на челе
Тревожно в сердце покаянье
К ней Хармиона подошла
Себе простить уж не могла
В их жизни тяжкое деянье
О Боже, ты простишь ли нас!
В отчаяньи раздался глас.

Про все содеянное в жизни
Лишь перед смертью сознаем
Ты Гармахис мне был любимым
И мы с тобой от всех уйдем,
Из-за царицы я страдала
Зато ей часто изменяла
Любила только лишь тебя
Ждала и мучалась любя,
О сколь ночей в слезах подушка
Я девственницей ухожу…
Любовь с собою уношу,
В душе не дева, а старушка…
Царица первая ушла
Но жить нам вместе не дала.

Прощай любимый и прости
Меня прощальным поцелуем
Хоть раз при жизни обойми
Тебя при ней я помилую
И Гармахис ее обнял
Слезами души обмывались
Он Хармиону целовал
На их губах следы остались,
Лишь понял здесь, кого терял
И сердце обмерло тоскливо
О ты судьба, в тебе вся сила
Он для нее уж кубок взял
В последнем взгляде куб взяла
Немного в страхе отпила.

И слезы брызнули из глаз
Зачем жила? К чему стремилась?
Мне Клеопатра не указ
С проклятьем, с золотом я сжилась
Минуту на него глядела
Вот меркнет взгляд, она осела
Все, он один, они мертвы
Их больше нет, ушли они.
Он подошел к своей любови
Царицы голову поднял
В безумье голову обнял
Присел и в странно дикой нови
Опять прощение просил
Уж из последних слабых сил.

А слезы лились по щекам
Он проклинал себя за слабость
За всю любовь не по годам
Лишь месяц подарила радость,
Он обнимал ее страдая
На свете войны проклиная
Борьбу за троны, за судьбу
За неизбежность смерть свою,
И лишь любовь, любовь земная
Она прощает и зовет
Она одна нас всех ведет
Под час от горя выручает
С любовью в сердце навсегда
Пускай звучит как гимн она.



Портрет доносит облик их
Красивых, умных, но чужих
В тысячелетьях им поклон
Как дань истории будет он.



Последний путь Клеопатры

Ну, вот и все! Он вниз спустился
Здесь у ворот стоят жрецы
Актавий рядом суетился
Его спросил: А где они?

Царицы нашей больше нету,
Актавию он отвечал:
Ушли в тот мир, где нету свету
Загробный мир при мне их взял.

Жрец из толпы его увидел
Да он наследник! Видит Бог.
Я в жизни многое предвидел,
Но уж такого бы не смог…

Ведь это он открыл ей тайну
Лишь потому, что был влюблен
Он Кеми враг и не случайно
Был Клеопатрой покорен.

Его при всех арестовали
И к морю в башню отвезли
Молись за грех – ему сказали,
Ты Кеми враг и враг земли.

Римляне лестницу тащили
Актавий с легкостью залез,
Там любопытства всех томили
Он наверху в окне исчез.

Зал затемненный и суровый
Встречал Актавия глаза
Он воин смелый и толковый,
Но показалась вдруг слеза.

Смотрел он, запахи вдыхая
Здесь постамент и стол стоял
Как будто ангел пролетая
На память что-то забирал.

Заколебался будто воздух
Заколебалася вуаль,
Цветами убран черный волос
Лицо Актавий увидал…

Он подошел, пал на колени
Но быстро встал, отпрянув вспять
Любил ли он? – сам был в смятенье,
Но власть и гордость не разнять.

Кругом цветы, но больше розы
Любила с нежностью цветы
У постамента странны позы
Прислужниц смертной суеты.

Царицы милой Клеопатры
Увидел в пагубной красе
С уреусом, с цветами астры
С душевной скорбью на челе.

Душевно тяжко покаянье
Смотрел в лицо последний раз
Вуаль поправил на прощанье
Затронул пальцы в скорбный час.

Зачем ушла, чего баялась?
Мы заключили б мир с тобой
Ты бы при мне в цветах купалась
Зачем пила яд роковой?

Не подобает вам, царицам,
Из жизни рано уходить
Вы для любви еще и жрицы
Иль надоело нас любить?

Ведь ты о роскоши мечтала
В любовных призрачных садах,
В безумных ласках трепетала
Но не всегда с собой в ладах.

Здесь кровь отмщенья не пролилась
Где был охранник, евнух твой?
Ты смелостью всегда гордилась
Что здесь случилося с тобой?

Последний строился дворец
Для усыпальницы с гранита
Шла с Гармахисом под венец
Лишь на словах в богатстве скрытой.

В пирах царица проиграла…
От непонятной ей войны…
Ее стремленье затухало
Дни царствования сочтены.

Антоний уж лежит в забвенье
Он ждет царицы ее дух
Она готовилась намедни
И вот ее уже несут.

В глубокий штрех гроб опустили
Как в усыпальницу царей,
Ее уста как бы просили
Последний раз нагнуться к ней.

Актавий все ее желанья
В задумчивости прочитал
В своем глубоком понимании
Он друга верного терял.

Он выполнит ее желанье…
Последний раз вуаль открыл
С последним взглядом на прощанье
Ей в руки что-то положил.

Уж догорал смолистый факел
Жрец усыпальницу крапил…
С телохранителем Фикалием
Навеки крышку гроб закрыл.
Жрец исполнитель честь отдал
Аменти к телу призывал.



Смерть Гармахиса

А в это время под скалою
Склеп рыли только для семьи,
Чтоб с этой тайною порою
Династии царей ушли.

Он жуткой смерти удостоен
Сначала в башне тяжко жил
Тянулись дни, конец был грозен
Он папирус с собой носил.

Но час отмщенья уже близок
Вот стража в масках подошла
Их приговор был слишком низок
Здесь смерть виновника нашла.

Всем силою вязать изгоя,
Но он силен и бой им дал,
Но с переломанной рукою
С трудом привязанный стонал.

Он Гармахис за всех страдалец
Любил лишь раз и то с тоской
В любви обманутый как старец
С клятвопреступною судьбой.

Из толстых досок гроб кедровый,
Залитый смолами с огнем
Он, Гармахис, еще здоровый
Смотрел на смертный страшный дом.

Лицо от мазей загоралось…
Его вдруг маска облегла
Из золота она была,
Страдая, с силы выбиваясь
Проклятья в мир он посылал
И Бога ночи призывал.

Под плотной крышкой задыхался
В смоле лежал еще живой
С проклятой страшною судьбой
Зачем с царицею связался?
Ее немного пережил,
Но тайну свитков сохранил.

Тысячу лет спустя их взяли,
А маска смятая была,
Три папируса лишь достали
Их сохранила та смола,
Но правду жизни смерть сама
До нас безмолвно донесла.

Весь папирус с трудом читали
Наследника тот труд не пал
Не все историки познали
Он тайну времени прислал.

Какой была его царица…
Коварно странной молодицей,
Но Боже мой! Любовь была
Всем радости не принесла.
Во времени былой забвенной
Любви не познанной, шальной
С немеркнущей земной красой
В тысячелетьях неизменной
Она в сердцах людей живет
К забвенью таинства несет.