дождь

Дождь, намочивший асфальт, врывается в водостоки и трубы, вымывает пыль из щелей, мочит мои волосы и оставляет сырой куртке свой неповторимый запах. Почему-то в дождь цвета насыщаются до предела и убожество палитры восполняется её яркостью. Видимо, это колдует влага, что вылазит отовсюду, оставляя на стенах гигантские кровоподтёки и растекается в пространстве. Мне бы хотелось сейчас забиться куда-нибудь глубоко под карниз, как тот комок сырых перьев, в обычную погоду бывающий голубем.
Но под карнизом места нет и мне остаются подъезды и подворотни, где можно приклеиться к стене и наблюдать за отчаянно мокрыми крышами , забрызганными грязью автомобилями  и причудливыми головными уборами людей - зонтами, капюшонами и целлофановыми пакетами. А над всем этим растекается и царит Влага  – королева пространства и мать дождя. Она – великая колдунья, превращающая всех в полиэтиленовых гномов и насупленных троллей. Мне интересно знать, в кого она превратила меня?, наверное в тролля, потому, что облезлая кошка, получив тяжёлой каплей по носу, обвинила в происшедшем меня, укоризненно сузив зрачки. Это меня печалит; я больше не наблюдатель, а участник этого громоздкого действа. Меня больше не греет моя подворотня – возле входа стекается мутная лужа, в которой умирает брошенный кем-то окурок. А я выхожу под дождь и нехотя начинаю ловить знаки, которые подаёт мне подъезжающий троллейбус. Я уезжаю.