Я

Строки сами в бумагу,
Гладью,
И уже не втолкнуть их в глотку.
Исписав, я иду за тетрадью.
На столе остывает
Водка,
Обожжёт непокорное тело,
И заставит нелепо плясать.
Если ты ничего не хотела,
Так зачем начинать опять?
Я в наушниках, как за стеклянной
Клеткой, прочной, прозрачной.
Слепой
Старик, на стенке в ванной,
Рисует мазками прибой.
Снова в бой
Сердце рвётся.
Так зовётся у нас тоска.
Если снова душа обожжётся,
Я тебе её, к чёрту, отдам.
Надоели бестактные будни,
Что беспечностью травят день.
Лучше пьяной, в слезах, на кухне,
Уходить в бесконечность теней.
Надоели бессонные ночи,
Что меня не волнуют теперь,
Твои ясные синие очи,
Что когда-то стучались в дверь.
Что теперь задыхаюсь от скуки
Совершенно спокойной судьбы.
Я скучаю по сладкой муке.
Когда смерть мне была "на ты".
И тошнит, что теперь лишь строки!
В упоение пьяный вечер.
На бумагу прольётся водка,
И испортит опять нашу встречу.
Память...
Память меня не спасает.
Только тянет мгновения муть.
И за новой тетрадью, вскоре,
Мне опять предстоит путь.