Полынный мёд

      
     Памяти моей мамы
     Федоровой Татьяны Афанасьевны

Черчилль с Рузвельтом знали, что Сталин
Обмарался в начале войны...
Все бежали... И нас к тете Гале
Занесло. В середину страны.
Тетя Галя при встрече сказала:
- Есть приказ "Паникёров стрелять!"
Вы не беженцы! Я вас позвала
Помогать мне картошку копать.-
Только фронт продолжал приближаться.
И, как дернул по коже мороз,
Объявили - с вещами собраться:
Будет переселяться колхоз.
И в теплушках, набитых, как можно,
Нас повёз паровоз на места,
Что пугливые "немцы Поволжья"
Побросали, сбежав в Казахстан.
С дядей Федей и тетей Галиной
(Она маме родная сестра)
Мы казались семьёю единой.
И узлов небольшая гора...
Самолет разбомбил нас некстати -
Грохот, дым и вопящий народ...
И,чтоб панику сбить, председатель
Приказал дать колхозникам мёд.
По стакану. И строго по списку.
А когда дядя Федя принес,
Тетя Галя увидела миску
И пошла, как динамо, вразнос:
-Как?! На Таньку и Ваньку не дАно?!
Танька,сбегай! А то -как балласт!
Пусть добавят ещё два стакана!
-Не пойду! Кто мне,беженке, даст?!-
Тетя кем-то была в сельсовете
И любила крестьян вдохновлять
На собраниях или, где встретит,
Беззаветно на вахте стоять.
От призывов её судьбоносных
Как на подвиги рвался народ,
Погибал, устыдясь, долгоносик,
Увядал добровольно осот.
Все внимали ей, не возражая,
А родная сестра - и в штыки!
-Ах, ты беженка?! Значит, чужая!?
Ну-ка, ссадим её мужики!-
Поезд, паром укутавшись, рявкнул
И ушел в предзакатную стынь...
Мы остались вдвоем. Я и мамка.
Да воронки, да степь, да полынь.
Ни звезды, ни деревни, ни брода...
Смутно помню, что было потом,
Как смогла паровозу природа
Прокричать "Человек за бортом".
Нас  туда ж усадили, где были,
Кружку мёда мне дал машинист...
На рассвете меня разбудили
Снова крики, разрывы и свист...
Стёрлось всё. Только помню поныне,-
Нет, не бомб ужасающий вой,-
В кружке мёда букетик полыни,
Кем-то всунутый вниз головой.

                25 января 2012г.