Поэма-меню

Что же, я влюбился, как оступился.
Пара ступенек вниз...
А вверху, губы дразня, повелели
Дальше идти. Не могу!
Но я засяду за столик червонный
С официантом - белым клише
В зное проклятом, черной печали,
В баре крикливом, как какаду.
Нет! Не разбавлю любовь на желанье -
Сладкое питье.
Мне подавайте изысканность ласки,
Ножку и кры-лышко.
Стойки, колена и женские мочки.
Чуть повернув головой.
Ваши французские чудо-чулочки
Под волосатою пятерней.
Хватит фантазий! Мир - это монстр -
Было бы сил дожить?
Съешьте, пжлста, этот жульен е еще что-нибудь "фри"...
Фх! Этот лязг ногтей, как мечей -
Будто прелю-дия.
Бармен, налей же, налей поскорей,
И да пребудем мы!
Ваши подвалы, словно обвалы:
Перец, акцент и десерты,
ну, а приправы пряны и остры -
Ты,Ты, Ты.
я, как цыпленок, хочу "табака",
И шашлыка на косточках,
Жар на губах, стекающий на
Итальянскую кофточку.
(А на столе довольно яств, и вес тебе обломится, что
Бог не дал, еще подаст тебе, чревоугодница!)
Влетаем в двери мы эскадрильей
Первые впереди,
Настежь открыты все откровенья -
Рыбное ассорти?
В блюде тяжелом, на золотом
Росписью дне.
Светом подернутое в наготе
призрачное желе. -
Еще по одной икре!
Вот это то, вот это так, дело пошло на лад,
Подайте живей и поскорей с хреном для нас карбонад!
Но полно, хватит, еще, еще!
Рождает дух купеческий. - два пальца в рот запьем вином
В шашлычной что ли, на Пятницкой.
Чахохбили, сациви и того, что еще не пили!
Охота на зверя и с тем, кто сохатый,
Присядем, отве-даем
Жаркое из лося и нашего брата.
Которого пре-дали.
А вот фонтаны не продаются, как человеческие души.
Скользим, отражаясь, кивая люстрам,
В зеркальном "савойском" душе.
(То, что ели, помню слабо, лишь одно запомнил - мало!)
Скрипя зубами,  ночью-днем напоминала мне "Костер", в котором
Гумилев изжарил друга Пье, и сам изглодан наяву, но
аппетит велик, истрачусь до конца, - пойму,
 что наша жизнь? Пикник?
Под балдахином гастронома - Китая, вежливо улыбаясь,
заказываю много и уплетаем, желудками распаиваясь.
И от соленых, гангстерских блюд
И от тебя улепетывая,
Иду в "молочное", как на страшный суд,
диетой обворованный.
А просыпаюсь в молочном бреду,
Губами сосок стискиваю,
Знаю наизусть ночное меню
Со стонами и писками.
Строку на строку нанизывая,
Съел уже все, не облизываясь,
Вспоминая кухни семейной чад,
Где платил и любил день и ночь подряд.