Одно житие

Чудеса  Твои, Христе Боже наш,
На святых почивают обильно:
Ты являешься в славе и в силе,
Неусыпной их совести страж.

Это было в рассветные дали,
Жил святой на Господней земле.
Его очи одно только знали,
Его уши одно только знали:
Видеть Бога и слышать везде.

И за ревность такую святую
Был он избранный Божий сосуд
Исцелений и чудотворений,
И молва о нем шла там и тут.

Но святой был смиренней ягненка,
Волю Господа он исполнял,
Знал все хитрости вражии тонко,
И до пота и крови стоял.

И когда враг лукавый озлился
Так, что смертью хотел умертвить,
Приговор свой исполнить решился:
Пришли слуги святого убить.

Он безропотно в руки отдался:
 - Я – раб Господа, жив Он во мне,
   Смертью к жизни иной причащаться
   Мог я только во сладостном сне.

   А теперь этот сон станет явью,
   Он отраднее сердцу всего,
   Бога Слова делами прославлю,
   И не нужно мне здесь ничего.

- Как же жить ты не хочешь, а дети?
  Вон, жена твоя смотрит в слезах…
- Буду ждать ее там на рассвете.
  Ну а дети со мною всегда.

- Что ж не ценишь ты жизни мгновенья?
   Иль безрадостны так твои дни?
- Нет, отрадны, но Рая селенья
  Никогда со земным не сравнить.

- Как же жажда отсутствует жизни?
  Мы дадим тебе новый дворец,
  Если ты позабудешь все притчи,
  Станешь снова как мы, наконец.

- Ваш - конец, а мое – лишь начало.
  Вы живете, чтоб там умереть,
  Мне же смерти здесь кажется мало,
  Чтоб для Бога навеки воскреснуть.

- Да кончай с ним, чего толковать-то,
  Раз дурак, ничего не поймет.
  И избили всего его палкой,
  Нагишом повели сквозь народ.

А святой и не чувствовал боли –
Он был с Господом крепко сроднен.
Дух взыгрался, что плача юдоли
Навсегда покидает уж он.

И когда его дерзко распяли,
Головой обративши к земле,
Его Матерь и дети стояли
И рыдали в безмолвной хвале.

Чудеса  Твои, Христе Боже наш,
На святых почивают обильно:
Ты являешься в славе и в силе,
Неусыпной их совести страж.