Со скорбью убийственной, с жалостью жалкой

 

Со скорбью убийственной, с жалостью жалкой
Глядит этот пряничный город...
Любительский снимок его отыскался –
Подарки его в моей комнате голой.

На улице красные те-же трамваи
Ещё убегают от тлена –
Два – три телефона знакомых я знаю
В высоких домах современных.

На улицу тело подняв из дивана
Я будто ещё раз родился –
Но память – она переполнена странно –
Узка мне... как я раздвоился!

Не склить – не выправить – части не всавить –
Зияют провалы и дыры –
Я помню глаза всех фотографий
Хранимых нашей квартирой.

Я помню чем пахнет каждая стенка
И чашка и каждая книжка –
Но что примешалось – такого оттенка
Не видел я раньше – не слышал.

Нас двое? Снимите нас в два объектива –
Не меньше – снимите на память.
Укройся-же город за тёмным штативом –
Взорви своё синее пламя!

И мир приведён в голубой беспорядок
На миг и засунут под глянец –
Запахло как тем кто в преддверие ада
Сквозь ноздри воздух потянет.

На улице окаменели трамваи
Как ставшая дыбом причёска –
В архпелаге толпы островами
Застыли кресты перекрёсктов.

Налитое холодом тело пространсва
Легло на затылки и крыши –
И видно вморожны два чужестранца
В лёд улицы белой и рыжей.

В январском снегу завязают – страшнеют
Дома искривляясь ужасно –
А этот второй – как он вытянул шею
Улыбки смешной и несчастной.

Ему-б по пятам поспевать и таскаться –
Мешать – помогать мне и мучить –
Ладонью к ладони моей прикасаться –
К лицу бородою колючей.

Во времени тёмном на красном трамвае
Смотреть сквозь стекло восковое
Глазами с тоской из окна доставая
Сквозь раму пространство кривое...
                4 фев. 1978