Успокоительное

Как за каждое из несказанных мною слов
Мне воздастся сполна немотою в последней песне,
Так и ты никогда не гони никого из снов,
Потому что, пока ты гниешь в этом странном месте,
Они тянутся к свету незримой твоей души...
Опустив рукава, я разглядываю колени
И шепчу тебе: "тут слишком холодно...потуши
Этот снег в моем сердце...Пока ты почти что гений..."
Но для каждого есть одиночество. Только снег
Обретает сугробы. Мы падаем в вязкой каше
И не помним раскинутых рук и поднятых век,
И не помним, что сами придумали про "не наше".
И не я ухожу ото всех, закрывая дверь,
Оставляя лишь ветер в уста целовать портреты,
И не я выдыхаю: "забыла. прошла...поверь",
И не я, и не я ненавижу себя за это.
Но за это "не я" на исходе похожих дней,
На исходе зануднейших нот из моей тетради
Кто-то вырвет мой голос в финальной, почти моей
И, увы, невозможнейшей песне "все это ради...".
Потому что меня отпускали лететь и звать,
А я падала, даже не глядя на то, что мимо
Пронеслись сотни рук...И мне просто бы их пожать,
А не бросить в них сердце. И стало невыносимо,
Потому что я силюсь теперь намотать на ось
И скрепить себя заново слезным чужим "не надо".

Я за всю вашу боль проживаю себя насквозь,
И, мне кажется, это страшней карусели Ада.

второе февраля двенадцатого