***

Мне,  как  ребёнку,  хотелось  до  всего  дотронуться  руками, что я и  делала  при  малейшей  возможности:  меня  разбирало  здоровое  любопытство  к  новому  и  неожиданному,  тем  более,  что  мы,  разговаривая,  медленно продвигались  вдоль  удивительных  и  проникающих  стен, о  чём  я  сразу  догадалась,  потому  что  иногда  кто-нибудь   возникал  и  исчезал  в  одной  из  стен. 
   Мне  никто  не  мешал.  Я  была  предоставлена  сама  себе.
   Звучала   нежная,   тихая   музыка,   настолько   знакомая,   что я   мысленно  подпевала   ей.   Чистая  и  прозрачная,  близкая  и задушевная,               
она целиком захватила меня, как дух захватывает высота  и  простор  белоснежных               
вершин,  обволакивая  моё сознание,  словно  я спала, а  мне  снился светлый  и чистый  сон. Казалось, что  не  оркестр её  исполнял,  а  огромный  смешанный  хор  чистых  и  бархатных  голосов. С восхищением  я  посмотрела  на  девушку,  но  тут  она  опять  заговорила  совсем  о  другом: