наложница дьявола

Игорю и Екатерине, о которой здесь и будет идти речь
1. МОЛИТВА
Грехам и страсти, знаю, предаются               
Все люди на земле, цветы, растенья,
Которые безгрешными зовутся,
И те, что совершают преступленья.
В сердцах наших живет столь много сил,               
Которые ведут войну давно,
Но кто из них другую победил?
Пожалуй, это даже все равно.
Сраженьям никогда конца не будет,
Быть может, после смерти нашей лишь.
Когда весь мир о нас давно забудет,
Тогда и наступает в душе тишь.
Земля перевернется, небом станет,
А солнце будет ночью  лишь сиять.
И праведник Отца Небес проклянет,
А грешник будет Бога воспевать.
Нет вечного, как нет здесь и мгновенья,
Лишь Бездна есть, а больше ничего.
О Господи, молю для нас прощенья,
Ведь как же смертным нам жить без него?
Ты с дьяволом поспорил, Превеликий,
Что дети Твои смогут устоять,
А дьявол, Твой слуга, он, многоликий,
Пришел сюда, чтоб грешных соблазнять.
О Господи, Ты выиграешь, верю!
Ведь Ты Отец и дьяволу, и нам,
Но сколь огромной быть должна потеря,
И сколько не взлетят уж к небесам,
Пока Ты убедишься в Своих детях?
Я знаю, что Ты любишь, веришь в нас!
Пока же душат дьявола нас сети,
Но Боже мой, настанет скоро час,
И милость снизойдет Твоя благая,
И мы родимся заново, чтоб жить,
И Ты, Творец, любя нас и прощая,
Позволишь снова грешникам грешить.
Сейчас же дьявол ходит между нами,
Тебя порочит, наши души губит.
Любовью искушает и деньгами.
Обманывать детей Твоих он любит.
Своих детей плодит между Твоими,
Чтоб землю Твою больше осквернить,
Наполнить ее демонами злыми,
Рабов Твоих навеки истребить.
О Боже, сколько девушек невинных
Испортил он, а скольких погубил!
И женщин, и вдовиц, и баб старинных
На стыд нам он влюбил и совратил.
Молю за них, прости их, Иегова.
Верни им разум, а грехи забудь.
Люби нас, освяти нам, Боже, снова
Своим прощеньем наш греховный путь.
2. ИСТОРИЯ ОДНОГО ГРЕХА
Ох, лучше бы тебе и не рождаться,
В утробе матери, конечно, лучше сгнить,
Тогда б тебе судилось вверх подняться,
Сейчас же суждено тебе просить
О смерти, о прощении не смеешь,
На небо стыдно раз хотя б взглянуть,
Ты образ тьмы в душе своей лелеешь,
А не сама ты выбрала свой путь?
Тебе, пожалуй, просто так судилось,
Ведь ты собой спасла, может, других.
Как жаль, что за тебя не помолились,
Очей не устремили, жаль, своих.
А ты? Ты до рождения не знала,
Что рождена, чтобы погибнуть ты?
Ты света даже в жизни не видала,
Не видела ты Божьей красоты.
А в ад ты попадешь – так не увидишь,
Лишь бездну, но не Божий это дар.
И мужа своего возненавидишь,
Разжег в душе твоей на миг пожар…
А  дальше что? Его ты полюбила,
А он пресытился, и навсегда пропал,
Ах, лучше бы ты Бога попросила,
Ведь Он и не такое всем прощал.
Но ты боишься: если твои слезы,
Раскаянья услышит наш Отец,
Тогда исчезнут все мечтанья, грезы,
Пойдешь ты с Иисусом под венец.
И ты молчишь, надеешься, вздыхаешь,
Года прошли, но так же верно ждешь…
Живешь ты ночью, ночью умираешь,
Его благословляешь и клянешь…
Дитя ты, но старухой можно даже
Тебя назвать, состарилась ты так…
И перец губ твоих намного слаже,
Глаза твои покрыл холодный мрак.
Хоть волосы твои и не седые,
Ты сгорблена от горя и рыданий,
Где годы твои, дева, молодые,
Полны от удовольствия, гуляний?
И жизнь ты променяла на три ночи,
Пусть сладких; но познала бы не раз
Людские и горячие ты очи,
Которые не хуже его глаз.
Наверное, ему предназначалась
Тогда, когда и матери твоей
Ее мать только-только вот рождалась,
А значит, ты б не вырвалась с сетей.
Раз ты обещана, то так оно б и было,
Иль Ангел бы пришел тебя убить,
Но ты спасенья, знаешь, не молила,
Теперь тебе его не получить.
Ты родилась, и с самого рожденья
С тобою рядом были слуги зла,
По дьявола приказу и веленью
Ты под охраной бесов и взросла.
Они тебе рассказывали сказки,
Они тебя ночами согревали,
Дарили поцелуи, страсть, и ласки,
Со всеми так бывает, убеждали.
Ты верила и матери ни разу
Про них ты не сказала, очень жаль.
Тогда б ты исцелилась от заразы,
Тогда бы не познала ты печаль.
Ты девочкой была красивой очень,
А нужно за красу платить, поверь.
Большие голубые твои очи
Никто уж не простит тебе теперь.
Ты б выколола очи те, но поздно,
Они уже предали, погубили.
И небо на тебя уж смотрит грозно,
И люди никогда бы не простили.
А год прошел всего лишь, слышишь, дева.
Ты так переменилась в этот год.
Теперь ты лишь чертей и королева,
В костре придет гореть и твой черед.
В пятнадцатый от роду день рожденья
Легла ты спать, но лучше бы не спала.
В душе и беспокойство, и волненья,
Тоска тебя весь день уж разъедала.
Закрыла свои очи, видишь сон:
Огромный зал и множество людей.
А на верху златой прекрасный трон,
На нем там восседает царь царей.
Тебя раздели, белое же тело
Предстало пред глазами всех гостей.
Идешь к царю нагая ты несмело
Меж глав склонившихся тебе чертей.
- Наложнице пятнадцать уж, хозяин,
Готова ублажать тебя сейчас.
И выбор твой, великий, не случаен,
Дотронься до груди ее хоть раз.
И дьявол подошел к своей невесте.
Когда она поймала его взгляд,
То так уж и застыла там, на месте,
Не в силах сделать шаг один назад.
На ложе возлегла ты с ним в том зале,
Осрамила ты весь Отцовский род.
За вами сотни лиц же наблюдали…
А сколько жен его меж нас живет?
Должна была кричать от боли, муки,
А ты кричала от любви и страсти.
И все те поцелуи, стоны, звуки
Толкнули тебя  в бесовские власти.
А черти все в восторге подходили,
Тебе в поклоне руку целовали.
Наложницей царя провозгласили,
В почтении глубоком все стояли…
И ты проснулась: кровь на одеяле…
От жарких поцелуев печет грудь.
Что сделать, чтоб об этом не узнали?
Избавься от простыней как-нибудь.
Как можешь ты теперь на мать смотреть?
Как можешь ты ее вот так предать?
Тебе б сейчас покаяться, реветь,
А ты сегодня будешь его ждать…
И он придет… И снова твое тело
Заставит он дрожать и трепетать…
Как будто бы в аду оно горело,
Как будто бы котлом была кровать…
Он поцелуев вновь опухнут губы,
И синяков твоих уже не счесть…
Любовник нежный он, и все же грубый,
И рай, и ад, любовь он, злая месть…
А утром ты опять следы любови
Все скроешь, и застелешь ты кровать.
Избавишься от ссохшейся ты крови,
И снова будешь гостя того ждать…
Наивная! Ты думаешь, он любит?
Таких, как ты, имеет миллион.
Он вас без сожаления погубит,
И главами украсит свой он трон.
И девственность свою ты подарила,
Теперь тебе уж нечего дарить…
Пусть ты его так страстно полюбила,
Но он не обещал тебя любить…
Ты месяц ждешь, и месяц его нет…
Возможно, что он больше не придет.
Клянешь и Бога, и Его рассвет,
Но что тебе сейчас это дает?
И вдруг нечистый поцелуем дерзким
В душе твоей опять страсть разжигает,
И голосом своим прекрасным, мерзким,
О том, что он пришел, напоминает.
И снова страсть, и снова лобызанья,
И крики, слезы, стоны, и мечты.
И снова и блаженство, и страданья,
И снова отдаешься ему ты…
Ты просишь, пусть возьмет тебя с собою,
Ведь без него теперь не проживешь,
Пусть сделает тебя своей рабою,
На все согласна ты, на все пойдешь.
А он смеется, говорит: «Немного,
Сама придешь ко мне уж навсегда.
А я не преступлю теперь порога…
И не вернусь сюда я никогда».
И он исчез, себя не поборола,
Весь мир, его, любовь свою кляла…
Но что-то так под сердцем закололо,
И сына ты от мужа родила…
И стал он для тебя всего дороже,
Любила и лелеяла, хоть знала,
Что сына без отца иметь негоже,
Ему ты миром всем, душою стала…
Умрешь быстрее, чем его обидят.
Отца его убьешь, чтобы спасти…
А люди знают все, они все видят,
И сплетни начинают уж ползти…
О нет, ведь ничего они не знают,
Иначе бы бежали со всех ног…
Но все же твое чадо проклинают,
Прости ты их, тебя простит же Бог.
Ты сыну все простишь, любить ты будешь.
Умрет он, но тогда умрешь и ты.
Скорее ты отца его забудешь,
Скорее дьявол сам враг темноты,
Чем сын лишится твоей теплой ласки,
Ты станешь солнцем, воздухом, ты птицей
К Отцу взлетишь, как в старой доброй сказке,
Чтобы о сыне тихо помолиться…
Ты увядаешь, но твой сын прекрасен,
Ему ты цвет и силы отдаешь.
И хладный взгляд его тебе так ясен,
Что ты на все, на все сейчас пойдешь,
Чтоб вырос сын, отца напнапоминал,
Чтоб внуков наплодил, жену привел.
Он богом для тебя давно уж стал.
Ты знаешь, что куда б он ни пошел,
Ты будешь с ним, пусть даже и придется
Для этого и мать свою убить.
Не знаю, коль кому-то доведется
Так сильно верить, сильно так любить…
И если б на кресте его распяли,
Ты рядом бы у ног его легла,
И пусть в тебя камнями бы кидали,
На том бы месте ты и умерла…
О, ты не Дева, знаешь, ты не Дева,
Но мученицей большею ты есть…
Пусть бесов ты царица, королева,
Твоих страданий на земле не счесть.
Твой сын погибнет, ты пойдешь ведь следом,
Тебя в святые не запишут, жаль.
К тебе молитвы будут зваться бредом,
А образ наводить тоску, печаль…
Покайся, верная, покайся, умоляю,
Пусть люди не простят, ты прощена.
Жену царя царей благословляю,
Которая для муки рождена.
Лети на свет, страданьем заслужила
Прощенье ты, чтоб средь небес святых
Ты Бога о сынах всегда молила,
И верила бы век в людей других.