В хрустальной вышине
Я напоследок снег рисую.
Не сожалею. Не тоскую.
Я поклоняюсь тишине.
Взлетаю сном. Мой вечный месяц
Сияньем сказочным томит...
Но сердце больше не болит,
И голоса тревожных вестниц -
Далёких звёзд - несут покой
И безмятежность, как и прежде,
Свободу подарив надежде
И разлучив её с тоской.
Барьеров нет. Во тьме глубокой
Движенье чистое зовёт,
И продолжается полёт
Души кристально - одинокой...
Свидетельство о публикации №112011401817
Элегия одиночества на высоте: снег, тишина, вечный месяц, полёт «души кристально — одинокой». Приём — перевод смерти в полёт: «я напоследок снег рисую» — жест перед концом, исполненный как хобби; «но сердце больше не болит» — формула освобождения, а не жалобы.
Слабое место: лексика целиком из одного романтического инвентаря — хрусталь, тишина, месяц, звёзды-вестницы, полёт; ни одной вещи, ни одной детали. Рифмовка редкая — сплошные мужские и женские в пятистопнике, интонация холода — но холод холоду рознь, и здесь он не конкретен. Звучит всё это, надо признать, безупречно — музыка на месте; пусто в другом: зал, в котором она играет, не обставлен ни единой вещью.
Рощина Дарья Анатольевна 21.10.2026 21:43 Заявить о нарушении