Посвящаю памяти моих воспитательниц-евреек

Посвящаю памяти моих воспитательниц-евреек детского садика.
Детский  сад с самого начала мне пришёлся не по нутру. Привыкнув к вольной жизни среди друзей,  к своим пятилетним-шестилетним ровесникам, остояв, в многочисленных драках  ( навязываемых нам  десяти - четырнадцатилетними дебилами )право иметь своё  суждение, мне никак не хотелось идти за руку со свой матерью в детский сад, который встретил меня железным забором. Только мама сдала меня воспитательнице – тридцатилетней еврейке , очень хорошей и сердечной женщине, как через десять минут я перемахнул через двухметровый  сетчатый железный забор, не имеющих дырок, чтобы просунуть голову, но достаточные, чтобы по ним пролезть вверх.
На другой день мать уже тащила меня в этот детсадик, так как я отказался идти туда добровольно, так как  дома у меня была бабушка и во дворе футбольная команда ровесников, не знавших что-такое  садик. Тащила она меня долго и буквально сдала воспитательнице, которая мягко прижала меня к своему белому халату и сразу же повела завтракать, а потом разрешила бегать по всему двору садика и многочисленным летним беседкам. Обследовать всю территорию садика удалось только  за час и то не до конца, так как  передо мной появилась какая-то девочка постарше (дочь воспитательницы) и позвала меня рисовать в одну из беседок, в которой собрались  около  сорока  моих сверстников города. Я любил рисовать простым карандашом и очень многое у меня получалось, но,  то что я увидел в беседке удивило меня. Дело в том, что я не видел красок, а рисунки детей   лишь напоминали своей мазнёй плоды вишни,  малины. Схватив в руки кисть и красную краску, я попробовал  нарисовать сразу красную розу, но краска поползла в виде лужи по альбомному листу, так что на другом листе у меня тоже красовались плоды вишни. Не успели мы нарисовать свои лучшие произведения, как нас позвали обедать, а потом спать на тихом часу, с которого я удрал домой через полчаса.

Мы с детства в детсадах приучены биться,
дворовым волкам так нужно резвиться:
Боишься, что могут тебя обобрать
и ты посылаешь три-богу-мать.

"О, это-неправда!"- нам скажет мудрец:
"мы всех воспитаем - в коммуне творец!"

(А всех неугодных запишут в враги,
бескрайни просторы в могилах и лжи)



 На следующий день в садик я пошел самостоятельно, так как знал, что сегодня футбола не будет, так как ребята сказали, что они завтра убегут купаться на озёра, куда мне запретили дома (домашние) появляться.

Своих воспитательниц-евреек я помнил и навещал до момента отъезда  в лучшие для меня дни, делясь своей радостью, видя, что это им тоже приносит радость.


Рецензии