Исповедь

Передо мной стоит дилемма: как мне поступить. Начну с начала. Мы ездили в Мариинск. Папа говорил с тоской в голосе и грустью в глазах о том, что заколотит дальнюю комнату, так как она не нужна им с мамой, они в ней не живут. Переварят отопление (или что-то вроде того), сделают печку в другом месте, а кухню расширят. Говорил, что весь его труд стал никому не нужным, никто не хочет жить в доме, который он построил, а он не хочет продавать этот дом и переезжать в Кемерово к детям. Это и понятно, он в Мариинске знает каждый закуток, каждую тропинку, не говоря уже о том, что этот дом – это его молодость, его труд, старания, здоровье, мечты, это то, что он хотел оставить после себя нам, это его наследство. Каждый гвоздь забит его руками. Всё напоминает о том, сколько сил и энергии он вложил в этот дом.
Ещё пять лет назад дом наш излучал энергию папиного труда, он процветал. Где-то обсыпалась штукатурка, папа штукатурил снова, где-то протекла крыша, папа переделывал крышу… А что теперь? Теперь папа достраивает, а не строит. Можно сохранить семью, которая у тебя имеется, а можно строить новую. Он делает пристройки: баня, погреб, палисадник и т.д. и т.п. Он уже не хочет сохранить свой дом, это гнёздышко, которое столько лет строил, а строит новое: Раньше он хотел из этого дома сделать дворец, замок, царские хоромы, теперь он заколачивает не нужные комнаты и строит то, что им с мамой будет удобно, то, что поможет скрасить старость тогда, когда не останется сил.
Я поняла, что у него больше нет стимула в жизни. Он уже разочаровался в себе, понял, что всё, что он делал никому не нужно. Это точно так же, как долгое время своими руками делать подарок родному человеку, а он окажется не нужным ему. Кроме того, этот человек даже не сделает вид, что ему приятно, а выбросит твой подарок, в который ты вложил свой смысл жизни.
Если перенести на меня, то это равносильно тому, что все мои стихи (более двухсот), которые я писала в разном возрасте, с разным настроением, то, что я сделала отражением своей души, вдруг сожгли бы, просто уничтожили их, и то, что помогло бы мне их воссоздать (папки со стихами в компьютере, мой сборник стихов, все черновики) А ведь я всё это время надеялась, что мои стихи – это то, что останется после меня, что расскажет людям о том, что я не зря жила, я любила, мечтала!!!
Я не могу видеть угасающий папин взгляд, когда он говорит о своём творении (о доме) и обречённый взгляд мамы (считает, что она никому не нужна, что осталась одна, её дети разлетелись, как птицы из гнезда матери и уже не вернутся. Она не раз мне говорила что-то вроде: «Как там ВАШИ родители?» - о родителях Саши (мужа), «Я не хочу, чтобы ты приезжала всего на два дня, лучше вообще не приезжай» А потом плакала) Я сейчас пишу это и плачу. Я предала своих родителей, но у меня есть шанс всё исправить, я переведусь на заочное отделение теперь это для меня не проблема, и мы с Сашей переедем жить в Мариинск, как и хотят мои Родители. Я всё решила, решила сейчас. Нет никакой делемы.
Кроме того, я хочу приехать туда уже с малюткой ребёночком в животике, чтобы сделать подарок своим родителям: папе – гарантию того, что его труды не прошли даром, он построил дворец своему внуку и главное: подарил кров своему потомству. А маме – подтверждение того, что она очень нужна не только детям, но и внукам, что она у нас самый светлый лучик в нашей жизни, она нужна нам не раз в два месяца и не раз в день по телефону, а каждый день, каждую минутку, каждую секунду рядышком. Так близко, чтобы можно было почувствовать тепло её материнских рук.
Послесловие:
Жизнь распорядилась по-своему. Спустя четыре месяца после этой записи я попала в больницу на операцию. Почти сразу после выписки из больницы я перевелась на заочное отделение, и мы с мужем действительно уехали жить в Мариинск в дом моих родителей. Но прошёл год после операции, и врачи вынесли мне страшный приговор: «У тебя не может быть детей»…
Перечитывая эту старую запись, не могу удержаться от слёз, как просто надежды и мечты рушатся в этом мире…. Сейчас радует только одно: мне удалось спасти мечты своих родителей. И очень жаль, что мою мечту стать матерью, уже спасти нельзя…
  И, действительно говорят, хочешь насмешить Бога – расскажи Ему о своих планах. Смешного во всей этой истории мало, а счастливый конец всё же наступил. Хотя я предпочитаю рассматривать его как начало: начало счастливой жизни. Обо всем по порядку: Уже в Мариинске, спустя полтора года после нашего переезда, я снова попала на операционный стол, чтобы в очередной раз услышать от врачей всё тот же страшный вердикт: бесплодие. И если раньше был хоть какой-то малюсенький шанс, чисто теоретически, то теперь мне чётко и конкретно сказали: возьми ребёнка в детском доме. Это было тяжёлое, но единственно верное в данной ситуации решение. Мы с мужем стали собирать документы на усыновление ребёнка. Это достаточно долгая процедура, мы столкнулись с рядом трудностей для того, чтобы практически через год уже с документами на руках ожидать решения суда по лишению родительских прав матери наших будущих доченек – сестрёнок. Суд должен был состояться в течение месяца. Так случилось, что как раз на это время выпала моя последняя сессия в университете – это подготовка к сдаче государственных экзаменов, непосредственно сами экзамены и защита дипломного проекта. Я уехала в Кемерово и именно там узнала о своей беременности. Правда, всё было не так радужно и безоблачно, были подозрения на внематочную, затем на замершую беременность. И только после третьего ультразвукового исследования мы с мужем вздохнули полной грудью. Но радоваться было рано, беременность протекала тяжело. Надо сказать, что, узнав о моей беременности, органы опеки сразу объявили нам, что не намерены ждать, пока меня выпишут из больницы (я тогда лежала на сохранении беременности) и начинают подыскивать родителей девочкам, а нам желают счастья. Были и слёзы и сомнения правильно ли мы поступаем. Но, всё, что ни делается – всё к лучшему. Спустя 38 недель у нас родился замечательный малыш, наш сынок Коля. И теперь я с уверенностью могу сказать, что это истинное счастье – быть мамой. Мне задают вопрос: «Будешь ли ты ещё рожать?» Всем отвечаю: «Да, буду, и не одного, а двоих или даже троих замечательных ребятишек». Ведь та боль, которую я испытала во время родов – это ничто по сравнению с той болью, которую испытывает женщина, жаждущая стать матерью, но лишённая этой возможности. Сейчас нашему малышу уже 5 месяцев, бабушки и дедушки в нём души не чают, как и мы с мужем. Сейчас я с уверенностью могу сказать, что точно знаю, что такое счастье. И знаю это не по наслышке.