Сырость...

                “Сырость серое насытит…”
                Книга о гнусной и суровой нищей.

                I.

Это просто стены, стены, между стенами сластёны,
тени сумерек смятённых, углевод, гемоглобин,
лица костны и кистенны, паз под маслом веретённым,
оттопырен пальчик тонно у жлобихов и жлобин.

Жлобский город, жлобский запах, жлобский мех на жлобских лапах,
зло папах разбудит в папах от каракуль нафталин.
Кто подмахивает в мамах мамлюкам в холстах и рамах?
Кто угодно – гам и в гаммах, и в программах Натали.

Это мерзкий зимний морок, крекер, крик вороний, корок
размоканье на балконе для нахохленных синиц,
пешеход не ищет горок, для горошка хватит норок,
бьют поклоном в лоб иконе, ниц валяясь у больниц.

Заберись под дёрн, славянство, чванство, пьянство, окаянство,
слой культурный пеплом, урной, матерком опороси,
ожандармлено дворянство, кличь Проханова на ханство,
встань копытом на котурны средь затурканной Руси.

             Глаз скоси, но сук сноси. Si...

                II.

Я сплю и вижу, как я сплю и что я вижу,
каштаны жарят ветхоштанному Парижу,
сосёт робуста сок куста,
капуста тычется в уста,
никто не верит, что считаю я до ста.

Я встретил Вас и слабый ум мой острупился,
я пел и ел, и пил, и жалко, что не спился,
Сансон стесняет пуансон,
нарушен сон, визжит клаксон,
как грек Ясон, supreme аттический масон.

Я Вас любил, но так недолго и визгливо,
что избегаю даже памяти брезгливо,
Вы мне никто, я Жан Кокто,
отдайте бантик и пальто,
котлетки бегали вчера ещё: “Ток-ток…”

С душою трудно, без души весь труд насмарку,
акциз обряжен скромно в серенькую марку,
зовёт Восток в дешёвый сток,
бамбук недавно был росток,
держал лоток маджонгу, бинго и лото.

IV-й Рим переминается Пекином,
лапшою, уткою, прищуром инвестинным,
ставь муравейник на поток,
отдай последний закуток,
беру шинель, сюда я больше не ходок.

               …клок-клок…

                III.

Так кто пикирует в зенит, клюв разевает и звенит,
и раздевает разодетых мохноногих?
Мне сойка в двери не звонит, и в телефон мой не звонит,
звонят кошмарные омары и миноги.

                IV.

Плоский рuzzle, где ты лазал
и лазаньей лаз измазал?
Насажу тебя на крюк,
объявлю тебе каюк.

Только ухо уху ухо,
а нога ноге нога,
лезет puzzle к твердыне духа
без серьги и сапога.


Soundtrack: Janet Seidel, Why Don’t You Do Right?