Apollonov

Над Ниццею сгустился едкий мрак
На образ заплутавшего поэта.
Сказали вы тогда себе «ништяк»
Под музыку нахального кларнета.

Испив бокал креплёного Шато
И выплюнув букет дрожащих склонов,
Услышал я к себе от вас: Вы кто?
И тут же был представлен: Аполлонов!

На заднем плане шельмую портрет
Моего фейса в крупной профульере
Торчал с французским пафосом «p o e t»
В изящно измалёванной манере.

И сверху, крупным слоганом струя,
Искрилось моё имя «Apollonov».
Афиш я видел в жизни дохуя
Любитель виноводочных притонов.

Образчиком культурного стыда
На фоне раскрутившегося пейса
Смотрел я, как поэты, вникуда,
Не шаря по-французски ни бельмеса.

Прильнув к моей руке, обняв за торс,
Француженка склонилась на колени.
Я мог бы посвятить тогда ей тост
Или венок сонетов, или веник.

- Пардон муа, какой вивьен шарман!
Вы, Аполлонов, право слово «клёвый»!
- Я охуенный, милая мадам.
Не помню, что бы был когда ***вый.

В моих очах сверкало естество
И я был очарован данным действом.
- Да что же я вам сделал-то, да что?
Изрёк я разухабистым повесой.

- Негоже вам пред русским мужиком
Вот так вот, как простая проститутка,
Сходить с копыт... Простите, я гоу хом.
У вас тут, как в Моршанске – очень жутко.

Но что-то вдруг меня превознесло.
И здесь среди французского отребья
Великое поэзоремесло
Нашло себе на жопу час, и время.

Настала её дивная пора.
Поэзия во мне заколыхала.
Вскричал я ввысь: ****уй отсюда, бля!
Съебись с пути, уёбищная шмара!

- Запомни, ****ь, поэта не держи!
Он - вольная крылатая машина,
Он - странник неприкаянной души.
Срыгни и пой, французская скотина.

Ах, как в тот миг прекрасен и хорош
Я был, в своей поэзии возвышен.
Вот так вот всё полжизни ждёшь и ждёшь,
И голос твой народом не услышан.

А тут среди французского жнивья
Под звездною символикой Европы,
В рассаднике культуры и греха
Нажрешься, и ори себе до жопы.

Тут граф Толстой орал себе навзрыд,
Здесь Ваня Бунин взят - и упокоен.
Тут русский дух поэзии, тут быт
Культуры поэтической... Ты понял!




МН