Отец

Отец прости, стихов тебе не посвящал,
Но сердце юное мое ты посещал.
Тебя я мало видел, также мало знал,
И мне, идя на фронт, ни слова не сказал,
Поскольку в девять лет еще я был ребенком,
Но с дрожью ощущал – разлука будет горькой.
И Севастополь пал, остались плен иль смерть,
Я всем твердил, что жив, и слово смерть стереть.

Остался к счастью жив,но бедность грань порока,
Поскольку дело жирных рук презлого рока.
Прошло лишь пара лет и институт – разлука,
Смягченная приездами…Все та ж разруха,
Сковавшая и чувства, и слова, и мысли –
Тогда иные игры и иные песни.

Года… отец не изменялся, я взрослел,
И опыт наших чувств, в конце концов, сравнялся.
И вот однажды вечером к нему подсел,
И он рукою тут же отодвинул яства.
И так внимательно он на меня взглянул,
Как будто в первый раз меня сейчас увидел.
О нет, сейчас мою он душу развернул –
Мне нечего скрывать, меня он не обидел.
А я смотрел в его глаза, верней глаза в глаза –
Почувствовал намного больше, чем я понял.
Совсем другими были двадцать лет назад –
О, сколько горестных минут сейчас он помнил.

О, как же мало жизней горше, чем его,
И жизнь тугой порою не считал удачей.
Морщины горести изрезали чело,
За соучастие к другим еще в придачу.

Совсем не многословен был наш разговор,
Но разговор мужской, а это что-то значит.
Меж нами ни один не проскользнул укор.
Смысл взглядов, слов был абсолютно здесь прозрачен.
Родные были – да, ну, а теперь друзья,
Мужская дружба на Кавказе – это Дружба.
Не знает даже смерть, что все старанья зря:
Старуха иль старик, коса, могилы стужа.

Прости меня, что долго не писал,
Средь многих, многих слов я главные искал.