Джин-тоника

Набросился май на меня, на тебя,
сады переполнил собой одичалые,
вперёд видел разве что на два шага
и взгляды метал переулками шалые.

Он брал нас в охапку, волок за собой,
любые капризы охотно оплачивал,
он цвёл, учинял ежедневный разбой,
свистал соловьём и листву разворачивал.

Лягушками он вдохновенными пел,
глаза нам слепил солнцем ярким спросонку.
Май белым и розовым цветом кипел,
весна вовлекла целый город в воронку,

порядки устроила в каждом дворе,
казалась аффектом и сразу же паузой.
Мы там, где она – на глухом пустыре,
подтопленным мутной разлившейся Яузой.

Под нами отлогость её берегов.
Садимся мы рядом: имеются брёвна.
Лет сорок назад здесь держали коров,
но город уже победил, безусловно.

Блестит полированным камнем погост
и памятью делится с нами законной.
Растения снова бросаются в рост
и заросли тёмные в дымке зелёной.

Маячит кирпичный белёный шатёр.
Язык прикусила старинная звонница,
и пьём мы джин-тоник, залив разговор,
и лица друг к другу пугливые клонятся.

Звенят комары вездесущие. Май
ведёт в нашу Трою троянского коника,
и бродит во мне, чтоб плеснуть через край –
когда-нибудь после, некстати – джин-тоника…

24. 10. 2011