На плацдарме Смердыня

Им отказано в памяти! Спирт не накрыли краюхой...
Лишь дрозды россыпь ярких рябин накрошили сполна.
Запоздалую птичью кутью скрыли белые мухи,
просвистел поминальную тризну синичий спецназ.

Гнусно тявкал енот и месил красно-снежную массу.
Рвал зубами тулуп на сержанте, лежащем ничком.
Но попробовать не дал Господь человечьего мяса,
и лизал мародёр крови мёрзлой ледок языком.

А у края болота трещали о чём-то сороки.
Может звали зверьё на внезапно случившийся пир.
Кто ж оставил их здесь, избежав погребальной мороки?
Как и сколько ты жил, бросив мёртвых солдат, командир?

Обагрило закатное солнце итожище боя.
Как дровишки для ада - наломаны горы сосны.
В раскуроченной роще дрожит эхо волчьего воя:
даже серым по-полной досталось от этой войны.

Завтра небо, брюхатое снегом, свинцово застынув,
заровняет разбитый плацдарм до ближайшей весны.

Мы найдём их, полвека спустя, на плацдарме Смердыня.
Вы простите Отчизну... Простите всех нас, пацаны...

Примечание автора.
В 1995-м году в районе урочища Смердыня в Тосненском районе Ленобласти поисковиками были найдены останки тридцати пяти советских воинов, лежащих в лесном массиве непосредственно на земле с момента последнего в их жизни боя. Исследование останков показало, что самому старшему из солдат было не более двадцати пяти лет.. Все они служили в 311 с.д. Волховского Фронта, которой командовал на тот момент полковник Бияков С.Т.
Позже, за "особые успехи в организации боевых действий" сей полковник был повышен
в звании до генерал-майора и в должности до командира корпуса. Прожил он
аж 81 год - почти в четыре раза больше, чем каждый из оставленных гнить в лесу солдат
его дивизии. Ни разу после войны этот человек не озаботился судьбами тех,
кто ценой жизней спасли Родину и, в том числе его самого, от гибели.
Бог ему судия...