Черный человек

Не вышел из собственной тени,
Хоть массу имел вариантов,
Всё время считал я ступени –
Привычка в среде арестантов.

Бывало, пустынною улицей
Я часто желал обернуться,
И день по-осеннему хмурился,
Хотелось скорее проснуться.
 
Но именно в эти минуты,
В обрывках неясного дня,
Как липкие щупальца спрута,
Тень вновь поджидала меня.

Ну а сколько теней еще бродит по свету,
Сколько их, упырей, достается поэтам?
Помню случай один в номерах «Англетера»,
Где вовсю проявилось клеймо изувера.

Лихорадочно Моцарт что-то шепчет Сальери,
Изнуренный бессонницей, он косится на двери.
Где-то там, в темных сумерках, за углом в переулке
Шелестит ЕГО плащ. *Звучит Requiem гулко*

Я застыл весь в холодном поту
И не в силах пошевелиться,
Только мысли стучат в темноту,
А вокруг чьи-то стертые лица.

И хлопают двери в парадном,
Меж нами лишь три этажа.
Глотаю секунды нещадно,
Молясь о конце миража.

Трясутся над связкою руки,
Всё ищут замочную скважину.
Ступени! Ступени! И звуки...
Шагов беспощадного стражника.

Будь он Фаустом просто иль Черным монахом,
Мы смогли бы загнать этот образ на плаху,
Но является он к вам в костюмчике сером
И представится вмиг боевым офицером,

Так что даже Владимир Семёныч бессилен.
Кто ж такой, черт возьми, этот деспот – мессия?
Теневой наш двойник по трудам Карла Юнга
Или вирус какой-то из тропиков с юга?

Всё время считал я ступени –
Привычка в среде арестантов,
Не вышел из собственной тени,
Хоть массу имел вариантов.

Но прошлое гонит нас плетями,
От прошлого ты ни на шаг.
С ночными кошмарами этими
Столкнешься. Иначе никак.

А дальше навстречу сиянию
Или навстречу судьбе.
Ты говоришь: «Это мания».
«Это маяк», – отвечаю тебе.