Рояль

Когда-то давным давно. В раннем-раннем детстве. Я пришел с мамой в санаторий. Она там работала. Официанткой. Мама пошла к подругам. Увлеклась. И забыла про меня.

Какое-то время я бродил. Туда тыкнулся. Сюда. Скучно было. Невесело. Бегать мне запрещалось. Прыгать – тем более. Детей вокруг не было. Сновали люди. В пиджаках. Юбках. Белых халатах. Никто не обращал на меня внимания. Никто не заговаривал. Не улыбался.

Но вот я увидел его. Такой важный. Весь в черном. В блестящих туфельках. Ему тоже было скучно и одиноко. Пыльно. Душно. Но он терпел. Стойко переносил одиночество. Старый, трофейный инструмент. Рояль.

 Я решил приблизиться. Подошел. Прикоснулся. Провел пальчиком по краю. Заглянул вниз. Что-то в душе натянулось. Будто струна. Задрожало. Я – отпрял.

Любопытство брало вверх. Ведь вокруг – ни души. Рояль стоял в углу. В россыпи кадок с лапчатой зеленью. Было страшно. Так хотелось потрогать рояль всюду. Клавиши. Педальки. А вдруг – заругают? Вдруг прямо сейчас выйдет дядя. В белом. Грозно хмыкнет. И скажет – кышь, пацан. Не порть имущество. Сомнения терзали меня. Но так хотелось за рояль.

Страх отступил. Я рискнул. Сел. Повертелся на стульчике. Потрогал клавиши. Начал несмело. Тронул белую – слушаю. Тронул черную – слушаю. Звуки отзывались в сердечке. Рождали собственные.

Прошло немного времени. Никто не шел. Никто не ругал. Я – осмелел. Начал трогать клавишу за клавишей. Увлекся. Перестал слышать и видеть. То – что кругом. Мир будто бы исчез. Сдвинулся вдаль. А я остался наедине с инструментом. Один на один.
Вместе. Слитно.

Сколько длилась моя игра не помню. Очнувшись я увидел лица. Взрослые лица. Молчаливые. Притихшие. Они меня окружали сверху донизу. Их было так много. Что они делали рядом? Отчего я их раньше не видел? Я покраснел. Вспотел. Хотелось провалиться. Вместе со стульчиком. Спрятаться за кадку…

Кто-то улыбнулся мне. Другой. Третий. Море улыбок. Блеска. В глазах. Губах. Все вдруг ожило. Заговорило. Защебетало. Ко мне потянулись руки. Мохнатые и гладкие. Темные и светлые. Кто-то потрогал меня за макушку. Потеребил. Заглянул в глаза. Тепло. Нежно.

Мне было хорошо. Я был счастлив. Пришла мама. Тети и дяди окружили ее. Стали спрашивать. Кто и где меня учил? Мама растерялась. Никто не учил. Никогда….

Потом мы ушли. Было поздно. Нужно было поспеть на последний трамвай. Всю дорогу мы молчали.

Музыкантом я не стал. Мама была бедна. Платить за уроки не могла.

Но музыка навсегда осталась во мне. Она нашла свою дорогу в мир. Через слово.

Валерий Песецкий. 6.09.08.