Запах

Твой усталый голос пахнет киотом.
И колотит тонкий выцветший пульс.
Я держу лицо в ладонях, как воду.
Я не плачу - просто не шевелюсь.

И мои сомненья с точками пауз...
Пей с ладони лица, слышь голоса.
И колотит тонкий выцветший парус
На моих ладАнно-злых волосах.

Нет здесь кожи яблок, никнущей к плоти,
Нет безвинно-алой свежести губ.
Есть душа - и та неслышно проходит,
По хрустальной капле, сну, по стиху...

Я боюсь. Безумно боюсь. Я больше...
Задыхаюсь. Мысли - изломанный звук.
А что ты мне можешь дать, кроме боли?
Погружаюсь пальцами, как в листву,

Как в воду, в снег, изукрасивший смех твой,
Плечи твои, изумлением стянуты...
Отчаянье. Сколько в нас, сколько в нас смешано!
Кто мы такие, угрюмые, странные?

Меняется ритм мыслей... Обрывочный
Свет твой вжался навылет - о, Господи! -
Нельзя быть такой летально счастливою,
Где воздух - лезвия алмазных россыпей.

Несовпадение двух краёв пропасти,
Льюсь в мраморный пол коленями.
Храмы рушатся, рушатся, Господи,
Под песнопения, пе-сно-пе-ни-я...

В упоении говорю взахлёб с тобой,
Ощущая себя женой и матерью,
Соединяю свой лоб с твоим,
Выучивая все шрамы и вмятины.

Мятный запах стен догорающих.
Волосы пахнут яблочным семенем,
Губы - Атоллом, солёно, кораллово.
Корчится тёмная смерть у темени,

Та, что горла вьёт красными лентами,
Чертит ножом по ямке животной, и
Все мы навсегда ей слепые пленники,
Которых она развлекает сегодня.

И всё смято каким-то безумным выбросом:
Лица, волосы, слова, молчание.
Лоб ко лбу, небо, пепел к папирусу,
Так губы и руки с открытыми ранами

Сливаются в целительском благоговении.
Буйнопомешанный воздух - и пыль вокруг.
Молюсь тебе. В голосе запах смирения.
Я никогда никого не любила так.