божественная комедия чистилище песнь десятая

И мы прошли,и мы за дверью встали.
И перед нами встала тишина.
И души где-то в тишине шептали.

Моя душа была тоской полна.
Я огляделся и вдали за далью.
Увидел сон,увидел много сна.

И блеск от гор звенел зловещей сталью.
И эти горы двигались вокруг.
И закрывали горною вуалью,

И эту даль, и этот странные звук.
И вождь сказал-Дороги все закрыты.
И как пройти нам через горный круг.

Но мы идем и наши взоры слиты.
И этот путь проходим там и там.
Вокруг земной,загадочной орбиты,

Которую мы вверили шагам.
И вот проход в каком-то отдаленье.
Идет,идет в ущелье по горам.

И снова наши страхи и сомненье.
И снова так неясен этот путь.
И сердце мучит головокруженье.

В ущелье странно,боязно взглянуть.
Но впереди   гора,стеною  встала.
И снова больно задрожала грудь.

А высота о чем-то зашептала.
И справа,слева...подходила вдруг.
Скала опять до неба вырастала.

А небо снова дарит нам испуг.
И падает, и падает куда-то...
И я дрожу, и мой печален друг.

Ущелье это камнями измято.
И мрамор как-то трепетно блестел.
Сам Поликтет его воспел крылато.

Но я его восторга не хотел.
Далекий путь...и снова много,много.
Камней огромных,словно адских тел.

Но мне хотелось ангела другого.
Того кто в тех зарницах прилетал.
Быть может он смотрел всегда сурово.

Я все равно б его поцеловал.
Я для него любовь храню другую.
Которую... даже в аду искал.

Я вижу эту вечность огневую.
Ecce ancilla Dei-брат и брат.
Я упаду и сердце поцелую.

Учитель мне-Я тоже сердцем рад.
И тоже я блаженство разумею.
А я шептал...и плакал наугад.

Мария там...а там опять за нею.
Далекий и навеки странный след.
А я прийти за этим сном не смею.

Хотя я тоже странник и поэт.
А со стены мне писмена блеснули.
Я подошел к ним,через этот свет.

Там были волны в еле слышном гуле.
Потом ковчег...и вот его везут.
На нем все люди навсегда уснули.

И как-то странно все они живут.
Потом я слышу пение раздалось.
Поют они...зачем они поют.

От ладана то пенье отражалось.
И ладан так загадочно блестел.
И часть людей уже навек прощалось.

А часть людей я видеть не успел.
Но вот какой-то псалмопевец странный.
Он даже псалм исполнить не хотел.

И вечер этот тихий и туманный.
Потом Милхола странная глядит.
И взгляд ее усталый и стеклянный.

Своей усмешкой вечно знаменит.
Я уходил,пытаясь тихо скрыться.
От этих глаз вся вечность завопит.

И чей-то дух за скалами таился.
Его я знал,он был так знаменит.
Григорий сам им трепетно гордился.

И сам Троян загадочно глядит.
Ему сейчас опять победу надо.
Вдова за ним кричит и не кричит.

И всадники...на них узор наряда.
Они знамена держат и поют.
Орлы кругом,их тоже ждет награда.

Вдова кричит...то  там,то где-то тут.
-Мой сын убит,я правду знать желаю.
Орлы его там сердце стерегут.

А Кесарь ей-Я правду разгадаю.
Дождись меня,я скоро ворочусь.
-Ты не вернешься нет,я это знаю.

А он в ответ- Империей клянусь.
А если нет,другой за сына спросит.
Вдова кричала-Правды не боюсь!

-Он всех убийц в тюрьму навеки бросит.
И будет суд, и там узнаешь все.
Хотя и тело ветер там заносит...

И только сердце робкое мое.
Все слушало и молча трепетало.
И проклинало это бытие.

Оно опять про истину узнало.
И столько этих трепетных сердец.
И каждое когда-то проклинало.

Увидев боль,сомненье и конец.
-Гляди,гляди, сказал поэт немея.
Толпа идет,толпа их трех колец.

И я глядел ответить не посмея.
И все хотел кого-то в них узнать.
И три кольца рассыпались...быстрее.

Потом их всех уже не сосчитать.
И я стоял глядя на эти взоры.
Хотел понять...и вечно,и опять.

Мо взгляд летел опять за эти горы.
А там простор и снова тишина.
Я где-то слышал эти разговоры.

Я им в ответ-У нас душа одна.
Я им в ответ-Вы странные виденья.
Когда-нибудь проснетесь ото сна.

А где-то рядом, молча от смущенья,
Промолвил дух загадочно в ответ.
-Мы тоже знаем вечные  волненья.

Какие знает ангел и поэт.
Мы тоже эту вечность постигаем.
А сон,как сон...у нас другого нет.

А христиан душа всегда узнает.
Всегда поймет,всегда прославит там.
И стих опять из сердца вылетает.

Чтобы воспеть великих христиан.
И снова дух,и снова вечность эта.
Летит,летит в зарницы за туман.

И мы поймем,как молится планета.
Закон суров и он всегда суров.
Твоя душа была мечтой воспета.

Была воспета без печальных слов.
И мы идем куда-то вдаль...и в дали.
И путь опять загадочен и нов.

Молитву где-то тихо прошептали.
И снова мы глядим на христиан.
И снова эти слезы трепетали.

Они отвергли ужас и обман.
И та зарница провожает светом.
Летит,летит за горы и туман.

А я останусь трепетным поэтом...