Жертвенник

Молча, молча, молча. Где то по лицу катится капелька воды. Лицо для нее как американская горка: лоб, нос, губы, подбородок и напрямую впивается в ткань порванной одежды. За этой каплей побежит еще одна, а за ней еще одна и так до бесконечности. Дождь не закончится никогда. Ведь подо мной огромный черный ледник, который таит, но снова растет. Возможно он надуманный. Возможно, его нет, так же как и меня. Но я обречен на эти капли, а они обречены, касаться меня. Кап, кап…такт закончен. Пауза. Я уже смирился с этим наказанием, точнее сделал вид. Оно не приносит боль, но расшатывает и так мертвые нервы. Дирижер знает только эту мелодию. Кап, кап…такт. Я медленно бреду по бесконечности и знаю, что приду в точку отсчета. Мир вокруг меня не имеет ни цвета, ни запаха, ни звука, ни неба. Дождь идет из под земли как в замедленной пленке. Капли поднимаются стройными рядами, ударяются об нечто и падают на меня. Но они уже другой структуры. Не освежающие и плотные, а желеобразные и горячие. Что такое нечто? С кем бы я не общался, у всех разные ощущения. Лично для меня это просто плод моего нездорового воображения. Ничто стало нечто. Оно иногда приглядывается ко мне. Всматривается своим куполообразным  глазом. Я делаю вид, что просто иду. Но в голове крутится план. Скоро я надоем этому несуществующему существу, и оно растворит меня или превратит в желе, как все эти капли.  Я видел, точнее, чувствовал, как оно это делает. Я замедляю шаг. Медленнее, еще медленнее. Сейчас пошла вторая цикличность бесконечности. Оно же поглощает на третьей.
Мой предшественник называл себя Жертвенником. Рассказывал, как принес всю свою жизнь в жертву. Это случилось в один весенний вечер, когда светило молодое солнце, пахло свежестью и тающим снегом, а тонкая корочка льда только начала уходить под землю. Небо было слишком голубым и беззаботным, какие то безмозглые птицы пытались доказать, что у них есть голоса. Дети бегали между гаражами, а подростки пили пиво на скамейке. Девушки, как водится, сидели на коленях у парней, при этом положив их ладони себе на толстые ляжки, требовали, чтобы их отпустили, хотя особо их никто не держал. Чей то истеричный крик добегал до слуха и сжимал что то в мозге. Молодая парочка прогуливалась по дорожке, шепча банальные слова. Жертвенник выглянул в окно. Он задумчиво подумал, что, пожалуй, именно в такую погоду у шизофреников и микробов сносит крышу.
Снова этот крик. Какой то щелчок в голове. Как ему ненавистен этот мир. Он хочет, что бы все кричали от ужаса и разбегались, а потом падали замертво и сгорали на солнце. Голова кружится.  Удар кулаком об подоконник. Как водится у шизофреников и микробов, им необходимо идти и рушить все на своем пути. В следующий момент нож ударяется в плоть. Встреча была неожиданной не для тела, не для лезвия. В первый раз кровь еще не отдала свое тепло ему. Удар, еще удар. Ножик, как настойчивый бурильщик продвигается внутрь, к истокам. Стон проигравшего. Вокруг стоны. А потом резкая тишина. Этот мирок удивился такому повороту событий. Это удивление так поразило его, что ему стало жутко  стыдно. Чувство стыда, которое идет изнутри и поглощает все на своем пути  все органы , сжимает в эпигастральной области, подходит к горлу  и душит. Это смертельное ощущение одиночества. Хочется харкать им, хочется выдавить из себя и изгнать, как дьявола. Хотя именно Бог с такой жестокостью и фанатизмом может разрывать несчастного на куски. Весь этот поток обуял и заморозил, а потом резко заставил бежать. Он надеялся спрятаться. Спасение в ванной. Из крана потекла ледяная вода. Капли побежали по волосам, спотыкаясь об поры в коже несовершенного лица. Голова охладилась, но оно так и продолжало душить. Он выскочил и упал на плитку. Стыд сменился  на жалость к себе. Почему собственно он. Ведь все сходят с ума под этим солнцем, этими радостными криками. Он просто честен с этим миром. Этот мир его не достоин. Он только хотел быть искренним, а его не поняли,…Спокойно поднявшись, ощутив капельки крови, перемешенных с каплями воды, Жертвенник пошел к окну. Шаг. Раз капля. Шаг. Два капля. Шаг. Вся кровь и вода потекли к земле со скоростью свободного падения и потянули его за собой.