НЕМЫ

Кому Ты – Жизнь Свободная?
Кому Ты – Благородная?
Убогие гнушаются,
Негодный устрашается,
Чернь – сборище бесплодное
На кровь всегда голодное
В безумствах упражняется.
Кто видит – сомневается,
Кто вспомнит – забывается,
Кто слышит – не признается,
Страх правит в темный век.
Но Ты не поступаешься,
К голодным устремляешься,
Ты – неизбежно званная в сознанье человек.























Сон – пленение плотское,
Омертвение усталое,
Отупение скотское
Косит пламенно алое.

На открытых бросаемся –
Растерзать не смущаемся,
Перед сильным сгибаемся –
Грязь хлебать не стесняемся.

За горбами навьюченных
Барахлом и отбросами
Стонут толпы замученных,
Задаются вопросами.

Да очнитесь беспечные!
Да узрите убогие!
Не от времени вечное!
ПРОСЫПАЙТЕСЬ ДВУНОГИЕ!!!


 



















Пустозвоны умолкните
Не про вас откровение.
Скудоумы нетрезвые
Нет и вам применения.


Кто в наградах нуждается?
Отойдите туманные,
Псы подачкой питаются,
Ваше счастье обманное.

Торжествуйте мыслители!
Торжествуйте строители!
Вам открыто пророчество,
Беспредельное творчество!
 
























Сокрыто бессрочно,
Открыто безмерно.
А что значит точно,
И что будет верно?

Из общего знаем,
Из вечного ищем.
Что мы понимаем,
Что будет не лишним?

И снова пределы,
И снова надежды.
Откуда уделы,
Чьи носим одежды?
























В час будущий, в котором нет сомнений,
Свет неразбуженный пульсирует в ночи,
Незримый, но исполненный стремлений
Он искрой пламенной сойдет на спящий воск свечи.

Из прошлого, из прежних отражений
Он в настоящем празднует звездой,
Он целое из множества сложений,
Он невместимое объемлющий дугой.


























Слух первое, что терпит поражение,
При выходе из липких снов теней,
И мутный день в своем преображении
Глаз обжигает тысячью огней.

Но, яро, непомерно напряжение,
Вскрываешь и ревнуешь меж собой.
И в круг, законное движение,
Тень снова вовлекается игрой.
 


































Блистающая тень преображений,
От лунного слияния волна,
Раба животных вожделений,
Но в высшем разумении сильна.
У согбенных нисходит до забвения,
У безрассудных сумрачно больна,
Невольница предубеждений
Терзаема у серых и бедна.
И лишь у искренних кристальна в отражении,
Свободная и истинно жива,
Щит мудрого, основа построений,
Небесная бездонна глубина.


 
 



























Глупцы вдыхают смрад свой вдохновенно,
Свирепствуют безумные слепцы,
Глумятся над пророчеством забвенно
Немые фетишисты – мудрецы.
Но истинна, ответит непременно,
И обнаружит язвы, и рубцы
Их мерзость по размаху дерзновенна,
Скорбят над безрассудными отцы.
























Выкидыш истинной цели.
Чему отвечает сея?
В чем понимать преуспели?
Мощна сомнений струя.
Просим Амриты на пробу,
Может быть лучше вина?
В пьяном припадке свободу
Чует немая свинья.
В темном углу попугаи
Бьются о дно головой,
Буквы твердят, изрыгая
Сущность утробы гнилой.
Сон или явная бытность?
Бытность не есть бытие.
Мертвыми догмами сытость,
Общее снова ничье.


 

























Ты, достойный боязни,
Не прими же, как мертвое,
Не внимай неприязни,
Постепенно развертывай.
Щедрым будь принимающий,
Будь достоин даяния,
Не кощунствует знающий,
Верой крепнет в изгнании.
Как скупо заблуждение
Так безмерно познание,
Приближайся хождением,
Обнажая дыханием.



























Кто-то То, - вездесущее прежде,
О безбрежном как о своем,
Созидает в Зерцале одежды,
Но в покровах не отражен.

Ни касаясь движением покоя
Собирает воды огнем,
Тенью сложного от простого
Между вечностью водит сном,

О последних и первых помнит,
О ничтожном как обо всем,
Все источники не переполнят
Все грядущее, прошлое в нем.

И над бездною бездной разверзнут
Под покровом глухой пустоты,
Из глубин своих недр извергнут
Прежде тусклых начал красоты.


 









 












Поверженных да не оставим без ответа,
Есть место среди них для каждого из нас.
Закат – перерождение рассвета,
Пульс жизни претворяет трубный глас.





























На бледных покрывалах дней,
Из точных и размытых контуров теней
Пролиты очертания ночи –
Бессменно проявление Великих Зодчих.
 



 


























Снова противятся жизни,
Пряча маразм за игрой,
Сквозь закопченные призмы
День наполняют тоской.

Движет смирение ростом,
Но не как мертвый покой
Не умащением костным,
А равновесно земной.

Минут былые невзгоды,
Младость заступит собой,
Примут в сиянии своды,
Ветхость сойдет пеленой.




























Из начала, начала ветвятся,
Растворяя верфи ума,
И вполне меж собой не разнятся,
Их бесчисленные пламенна.

Виждь они, - лучезарные копи,
В Том из первого разрешены.
Величайшие в истинной плоти
Под одною одним вмещены.



























Утроба поглотила человечность,
Кишки диктуют волю сыновьям,
Безобразность затмила безупречность,
Безжалостны пороки к дочерям.

В сомнениях, страдая от удушья,
Плодят свой ужас в собственных телах,
Страх пожирает их немеющие души,
Враги себя снедают во врагах.

Безумие – расплата за беспечность,
На ненависть ответ в поверженных умах,
За истязания, уныние и желчность
Безумные толкутся на краях.
















И действующим и пренебрегающим,
И истину и лож в уста ввергающим,
Явил на вид, и тем и этим зрением обладающим,
Достойным слушания и недостойно понимающим.
И в заблуждении и в мысли возвышающей
Незримое едино с проявляющей.