Не в этом суть

Не в этом суть, но… Все будет по другому…
Ни света далеко в конце тоннеля, ни толики притворства…
Судьба однако ж оказалось черствой,
И вместо славы забросала горстями
От снега перемерзшейся земли…
Вот так и понесли… Вперед ногами, головой на север…
И сколько рассуждений нравами и бременем,
Суббота уходила в ночь и снова понедельник
Подменою понятий дорожил…
И есть, что Богу доложить
О смысле, времени и лжи,
И есть, что помнить, но нет нужды-
Запасы нравственной руды давно иссякли,
А те немногие, что проливали капли себя самих на скомканный гранит…
Так их и не в чем обвинить…
И свет загадочный в круги
Друзей, что стали как враги, покойный дух небесного слуги не упокоят…
И это вряд ли все чего-то стоит,
И смысла нет песочных замков строить,
Судьба швее подобна, но ее не перекроишь,
Заплатой разве ограничится Господь… И снова врозь…
Костюмы и траурные лица… И полагается крестится последним…
Тем, кто не успел напиться от горя ли, от радости шальной…
Зима ведет незримым строем невинно павших той войною
В борьбе с родными, Богом, строем несут впервые на руках издалека…
В долину правды и парного молока,
Как после смены на заводе от звонка и до звонка
Под хор безвестных и под музыку токарного станка идут несмело…
Январь сковал округу будто школьник мелом,
И ночь, быть может, неслучайно облачилась в белое…
Еще и помянуть-то не успели, как начали вальяжно забывать…
От скольких приходилось ждать
Крича просить и умолять быть посерьезней хоть на час, хоть на немного…
А все, что мимо пролетело нас и не пробило лоб,
Наверное и не произошло… Последнему, к несчастью, повезло…
Под хор нестройный, петляющий под тенью новостроек,
Безвестным сном и городской кистою,
Что вечный дух как скальпелем не вскроет
Будто хирург приемного покоя едва ли что способный изменить…
А надо жить… Не ради смысла, вопреки…
Дабы токарные станки последним Божьего слуги не провожали…
И скорбь, под хвост попавшая вожжа,
Себя все заставляла ждать, презревши или положась на волю случая…
А может так оно и к лучшему, ведь сени обретает мученик,
А все пустое, странное, заблудшее его в последний провожает путь…
Через Иерихон по старому мосту,
Не в Петергоф и даже не в Москву
Во сне глубоком или наяву, но все затихло…
Немного странный все же выход
Будить заспавшееся лихо, что всякий раз напрасно приходило тихо
Или желанием оставалось ночевать…
И смысл Божий возносить и врачевать,
И каяться, и молча воспевать,
И вечность оказалася права,
Описанная сумасшедшим Фроммом…
Не в этом суть, но… Все будет по другому…
Ни света далеко в конце тоннеля, ни толики притворства…
Судьба однако ж оказалось черствой,
И вместо славы забросала горстями
От снега перемерзшейся земли…
Вот так и понесли…