В моем городе идет снег

В моем городе идет снег…
Или это только Божий промысел…
И время мне дарит странные помыслы,
И мыслями век не богат…
И я оборачиваюсь назад, и обращаюсь самим собою,
И накрываемый этой волною стараюсь ее принимать…
И старые джинсы на старом ветру давно прекратили линять,
И память упавши ложится все больше плашмя и чуть боком…
Да так, что и я ненароком пытаюсь ее не задеть,
Попавши в ту самую сеть, которую ранее ставил,
И мне теперь надо лететь раскаянно стало быть,
И мне теперь проще все это порой принимать…
И шишки на лбу, как предвестник ума,
Которые я не устал набивать,
И синие тени на смуглых боках,
Которые белыми не были…
И все забывается… Все замолкает… А мне бы…
А мне бы в тот самый город
Вернуться, пока не минуло сорок,
Пока зима на дороги творог не перестала выносить,
Пока мне есть кого ждать и любить,
И дело даже уже не в них,
Ведь мне все чаще не с руки становится возвращаться…
И замок мой песчаный давно уже начал сдаваться,
И времени дань отдавать…
И утки давно перестали ждать меня на перебой,
И я наверное не такой, каким бывал когда-то…
И та моя точка не возврата образовала штопор,
И время вонзило в бока мои шпоры,
И вот уже кажется месяц, и сорок…
А тридцать и не было мне…
Как не было тех журавлей
И пламени смелых идей,
Ни мглы, ни любви, ни потери,
Ни сна, ни прощенья, ни лжи…
Не той, что порою рядом лежит,
Спиной повернувшись точно так, как сейчас…
Когда отправляю свой старый багаж
Зачем-то отдельно с собою…
Быть может, желая увидеть то море,
И, запахнувшись до самого ворота, его принимать…
Иначе и осень была права, и дождь не ошибся…
А я так спешу по своим ошибкам своим же пройти путем,
Что кажется время уже не при чем, меня опустивши во веки…
И вот я наперевес с тем самым ружьем
Беснуюсь за поиском Мекки, той самой, моей
От начала века до первых мешков под глазами…
Той, от которой уже назад никогда никому не свернуть…
И это мой и только груз, и это все со мною…
И если раньше обожженный тишиною
Не упаду, не замолчу и не закроюсь,
Не закурю от недостатка воли перед боем,
Но причащусь, не сгину, не усну…
Я это все мое когда-нибудь верну…
И звезды, и надежды, и луну,
И парки в сладком пламенном плену,
И тех, кому себя до ручки даривал…
Весну мою с глазами отчего-то карими,
Альбомы с негативами пусть старыми,
И строки, что от Бога доставались даром,
Которыми я оставался сыт…
И лужи после первой, но моей грозы,
И плот, что уносил меня под вечный бой Лозы
И музыку баре и переборов…
И дымкой тронутый Новосибирск… Мой странный город,
В котором я по воле и по зову рода
Топил вселенскую печаль аккордами,
И постарев на четверть века отчего-то,
Не перестал его боготворить,
А он себя мне всякий раз дарить во время моих мытарств и чуть после…
В моем городе идет снег…
Или это только Божий промысел…
И время мне дарит странные помыслы,
И мыслями век не богат…
И я оборачиваюсь назад, и обращаюсь самим собою,
И накрываемый этой волною стараюсь ее принимать…