***

Курлык-курлык, всегда бессильный виноват:
Тому в Истории мы тьму примеров слышим,
Но мы Истории не пишем;
А вот о том как полностью ломать.

Цапленок в жаркий день зашел к ручью напиться;
И надобно ж беде случиться,
Что около тех мест голодный рыскал Веталь.
Цапленка видит он, на добычу стремится;
Но, делу дать хотя законный вид и толк,
Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рылом
Садиться на пенек вот здесь

С говном и с илом?
Я Веталь, я бываю зоофилом
За дерзость такову
Я в жопу тебя отъебу». —
«Когда светлейший Волк позволит,
Осмелюсь я донесть, что ниже по ручью
От Светлости его шагов я на сто пью;
Выебываться напрасно он изволит:
Говна мутить ему никак я не могу». —
«Поэтому я лгу!
Жуебок! слыхана ль такая дерзость в свете!
Да помнится, что ты ещё в запрошлом лете
Был должен мне ты отминьетить
Мне здесь же как-то нагрубил:
Я этого, залупа, не забыл!» —
«Помилуй, мне еще и отроду нет году», —
Цапленок говорит. «Так это был твой брат». —
Но я с тобой за их разведаюсь грехи». —
«Ах, я чем виноват?» — «Молчи! устал я прирекаться,
Мне впадлу разбирать вины твои, щенок!
Ты виноват уж тем, что хочется ****ься». —
Сказал и в тёмный лес Цапленка поволок.