Полированная галька...

                “Роняет лес багряный свой убор...”
                Известно кто…

Роняет лес багрянец на убой
бездонным днём, погрязшим в белом шуме,
влечёт к реке, но телефонный зуммер
подёргивает медною губой.

От менделеевых не скрыться в Мандалей,
всё меньше на поверхности отдушин,
им лишний человек, как ловчий, вчуже,
коль он зерна кофейного белей.

Над цветом кожи прошлое висит,
белки не тем оттенком синеваты,
“Лишь бесноватые ничем не виноваты…” –
небесное лепечет Би-Би-Си.

Бормочет он: “Хотя я дважды умер…”,
но, скрыв опустошенье подо лбом,
следит фонарь, парящий над столбом,
о жизни размышляя, как о сумме

с катушек сбитых суматошных дней,
наполненных то сухостью, то влагой,
отвагой, паникой, быльём, фотобумагой,
в которой всё отчётливо видней,

и думает: “Шагну через порог,
кот встрепенётся, тяготея к флангу,
навстречу мне, подам ему фалангу,
как дактилоскопический залог”.

Ступеней неуступчивость, перил
шероховатость, прутьев ровный говор
в изнанке их, но непричастен повар,
как вор, что сам себя оговорил.

Хранит касанья полотно дверей
ушедших тише, чем шелка из пяльцев
ослепшие, но сбросившие пальцы
назойливых, как зной, поводырей.

Поспей, спесивая, густеет суп в гостиной,
лоснится маятник, сбегается паркет,
всё впору, как перчатка по руке,
строптивость рамы стянута холстиной,
медлительный, томительно старинный,
стремящийся обрушиться в пике
от края свечки каплей стеаринной
существованья вянущий букет.


Soundtrack: Melody Gardot, Get Out Of Town.