Исповедь о счастье XXIV

   Глава XXIV
   
   Я шел по тихому осеннему парку. Был вечер, было темно, было холодно, но домой
не хотелось…Тонкая дорожка желтых листьев на мокром асфальте иногда тихо шур-
шала под ногами и пахло лесом, а может мне просто хотелось, чтобы так пахло…

    Впервые за много дней вырвавшись прогуляться по вечернему парку, я жадно впи-
тывал в себя свободу, какую-то радостную отстраненность от дел, забот, вечной спеш-
ки. Я так рад был  этому одинокому вечеру. За эти дни так устал, и вот- наконец…

   Далеко впереди показались два человека. А я так хотел одиночества. Свернул на бо-
ковую тропинку,- скамеечка, сижу, жду- пусть мимо пройдут, и снова окунусь в свою
грусть. Фонари мягко освещали аллею  и мне, из темноты вдруг показалось, что вижу
я какой-то нереальный мир. Впечатление это, которое вмиг захватило меня, рассеяли
те двое… Мужчина- широкоплечий, высокий и миниатюрная, будто специально подобранная
 по контрасту женщина. Она вела его за руку как слепого…Но видно же-
не слепой! Тогда- как малыша, как …Она мягко говорила ему неторопливо, не спеша,
казалось- успокаивала. Вдруг остановилась и почти силой усадила мужчину на скамейку,
 метрах в десяти от меня, сама же осталась стоять, положив руки ему на плечи.

     Я видел четко освещенное фонарем строгое и вместе с тем взволнованное лицо жен-
щины и в профиль, чуть сзади, - его лицо.

     Мне так захотелось зашуметь, уйти, крикнуть, чтобы меня заметили, но какая-то стран-
ная боязнь помешать словно сковала меня…Невольно я слушал их, видел и с каждой минутой
 убеждался, что мне теперь нельзя встать и уйти. Хоть всю ночь будут они здесь,
и я буду- до утра!

     Он же, видимо, продолжая разговор:
«Знаешь, бывает грустно…
Знаешь- грусть?
Грусть щемящую и тоскливую.
Когда нет слов…
И сил нет, чтобы улыбнуться.
Когда руки беспомощно опустились,
И не могут подняться,
Закрыть глаза
И все побелевшее лицо…
Когда прядь волос упала на глаза
И мешает, а ты не можешь
И не хочешь! Убрать ее.
Она- как серый осенний день,
Никуда от него не уйти,
Не скрыться, не забыть…».

     Он поднял голову,  посмотрел в сторону-темноту и: «Чувствуешь? Вот она- грусть.
Тоскливая, одинокая- твоя  грусть! Знаешь ты такую грусть? Когда хочешь чтобы сле-
зы- в три ручья, когда голос готов сорваться со стона на крик…А крика не будет, будет
беззвучно открытый рот. Все от того, что грусть душит и не дает легким ни капли воз-
духа …

      Знаешь- грусть?!
      Когда даже сильному хочется жалости и ласки,
      Когда дрожат руки и губы,
      Когда ты весь дрожишь
      От бессилия и тоски
      И холода, окружающего тебя…».

Он помолчал:
      «Знаешь ты такую грусть?».
Она лишь молча прижала его голову к себе, а он:
«Закрой глаза, не дыши, умри, все равно она останется-
эта грусть.

И только сильней войдет она в тебя, в память о тебе, эхо голоса твоего,
который еще миг назад звучал среди живых. Да и звучал ли? Не помнишь…
Не знаешь… Не чувствуешь. Времени нет, нет часов, минут, его просто нет…
Кругом только ты и твоя грусть. Безнадежная глухая тоска пеленой стоит перед
глазами, окутала тебя и медленно, не торопясь  отнимает последние силы и волю…

     Приходилось ли чувствовать тебе когда-нибудь эту грусть? Да нет! Быстрее
отчаяние! Но мне легче сказать- грусть!

    И так не сумев раздавить тебя своей безысходностью, она уходит вместе с твоими
слезами или словами или просто со временем, по капле- вся уходит, чтобы когда-нибудь
вернуться… И неужели не знаешь ты этого счастья?!».

    Он замолчал. Так странно, что я увидел полоски слез на ее лице в неживом свете фо-
нарей. Глухим, сдавленным, но  полным каким-то необузданной страстной силы голосом
она почти крикнула: «Ты сильный!». И уже сама обессиленная от этой страсти почти про-
шептала: « Сильный…».

     Я не знаю… Может минутное настроение повлияло…Сила этой хрупкой женщины на
моих глазах подняла на ноги большого и сильного мужчину.

     А она так и осталась в памяти моей опустошенной с бессильно опущенными руками.
Это появилось и мгновенно исчезло, а в следующий миг я  увидел ее лицо с прямым, как
толчок, взглядом…

     Мне не было стыдно за подслушанный разговор, мне было жаль, что я не слышал всего,
о чем говорили эти люди.

     И может быть поэтому я часто слышу только три слова. Три слова, как заклинание:
«Ты сильный, сильный!!!».