Без зонтика. Выдержки из прочитанного

   «Без зонтика» – название небольшой статьи польского прозаика Марека Лавриновича, опубликованной в русскоязычном журнале «Новая Польша» (№ 1 за 2010 г.) и посвящённой его отцу, Венчеславу Лавриновичу, человеку, писавшему Стихи. Поскольку в статье поднимаются вопросы, относящиеся к Поэзии, роли Поэта в обществе, к личностным качествам творческого человека и др., мне показалось, что эти строки могут быть интересны многим авторам Стихиры. Кроме того, они написаны прекрасным, я бы даже сказал «поэтическим» языком, и заслуживают уважения своей искренностью и лиричной мудростью. Поэтому и осмелюсь привести здесь несколько наиболее мне понравившихся выдержек. Итак:

   Марек Лавринович, «Без зонтика».

   «Жизнь моего отца не была слишком примечательной для мира, хотя он остался не только в моей памяти, но и в памяти многих людей. Когда после смерти отца я освобождал его квартиру, мало что там нашёл. Ношеную одежду, мебель, уставшую от перестановок в течение десятков лет, польские, русские и немецкие книги. Воткнутые в разные места библиотеки стихи, письма от давно умерших людей и, наконец, кота по кличке Наполеон, который сначала ждал отца на пороге квартиры, пока, в конце концов, не понял, что тот не вернётся,– и побрёл куда глаза глядят, больше его никто в этих местах не видел… Стихи – вот последний след того, что отец когда-то был».
   «Отец напоминал чеховских интеллигентов, вечно несостоявшихся, уставших от жизни, робеющих перед миром. Подобно им он постепенно забывал о своих прежних великих замыслах, меланхолически просиживал вечерами над стопкой исписанных «буквами» тетрадей. Иногда к нам приходили учителя из его школы, и они были такие же: не сумевшие реализовать себя, потерпевшие фиаско, но вместе с тем ИСПОЛНЕННЫЕ БЛАГОРОДСТВА»… «В печальную эпоху реального социализма…лишь немногие люди были способны различать советскую пропаганду и великую русскую литературу. Отец был одним из них, и в том, что он говорил своим ученикам, наверняка был ИСКРЕННИМ».
   «Подобно многим учителям он постепенно словно законсервировался в своей роли. Всегда на нём был один и тот же костюм, журнал подмышкой, и в ходу известные всем поговорки. Он перестал добиваться публикации своих стихов, у него так никогда и не вышел в свет ни один, даже самый скромный сборник стихов. Несмотря на это, среди знакомых, да и во всей нашей округе он считался поэтом, кстати, вовсе не рядовым. Может быть, именно такой, невысокий и скромный человек, в глазах которого было ВЕЧНОЕ ИЗУМЛЕНИЕ перед миром русского интеллигента, ассоциировался в представлениях людей с образом ПОЭТА. А может быть, благодаря неким таинственным знакам окружающие понимают, что они имеют дело с поэтом, – кто знает?».
   «Кроме лирических стихотворений, которые он прятал в разных закомарках библиотеки, отец сочинял стихи по случаю разных важных событий: свадеб, дней рождения, именин и т.д. Поэтому (но, возможно, и не только поэтому) его постоянно всюду приглашали, и он никого не подводил… Когда-то мне казалось, что отец понапрасну растрачивает себя. Сегодня…я думаю, что он, быть может, был прав, выбрав для себя скромные место и роль…Он был свободен в своём творчестве, писал стихийно, когда ему этого хотелось, не задумываясь, насколько прилично или неприлично то или другое, и что на это скажут «литературные круги», будет ли доволен издатель, заметит ли его и оценит ли критика. Подобно поэтам минувших эпох он просто пел, и чем старше я становлюсь, тем больше ему завидую.
   «Со временем он становился всё печальнее. Жизнь не складывалась, но он упрямо пытался отыскать нечто, что позволило бы ему жить дальше. И обычно находил. Он строил на зыбучем песке, вновь и вновь терпел неудачу и начинал снова. Неизвестно, откуда он брал на это силы. В конце концов силы его иссякли».
   «Тем, кто знал моего отца, может показаться странным то, что я здесь о нём написал. Ибо он слыл человеком очень общительным, весёлым, дружившим со всем миром. Да, было такое ощущение, но те, кто знал его ближе, хорошо помнят, что он легко отступал, исчезал из виду, пропадал неизвестно когда и куда. Мир всегда и привлекал, и отталкивал отца одновременно. Вероятно, это происходило потому, что физически и психически он был не очень силён. У него не были выработаны защитные механизмы, он мог безгранично доверять, кому угодно и вследствие этого часто и жестоко проигрывал».
   «Он жил без зонтика. Не получил он от Господа Бога такого подарка».

P.S. По-моему - лучше и не скажешь. Дай Бог, чтобы и про нас, сегодняшних обитателей Стихиры, потомки написали так же тепло и проникновенно!