Наощупь...

Ты ёжишься от света и стыда,
послушай, обойдёмся малой кровью,
пусть руслом прикоснётся к изголовью
прозрачно розоватая вода;
теперь, когда узнали мы, куда
нас вынесло, ты стать могла свекровью
(лепт возраста душевному здоровью),
сопровождая снег и провода;
из горла в мир вошла белиберда,
штурмуя ум, надбровью и забровью
грозя ревизией, скажи скорее “да”,
не каротин командует морковью,
оставь свой скепсис здесь и навсегда.

Коснись скоплений заспанных баюк,
прищуром глаз покровы раздирая,
проворством ветра слёз не утирая;
в луче зависли зяблик и паук,
сиянье, от пылинок обмирая,
щекочет склеры, стену обмеряя,
транслирет возвышенность как звук,
вымарывает тени, примиряя
с ландшафтом длинноногий акведук,
свеченье сумерек, взрыхлённый градом тук,
вибрацию угрюмого трамвая,
и, спятив вдруг, себя, как сон, вверяет
кронциркулям монахов и наук.

Кто знает, дух иль просто вещество
рождает притяжение живого,
в тебе так просто дышит божество,
что вещество притягивает слово
и ощупью поющие слова
упорно проступают в человеках,
отыскивая оттиск божества
у вещества уснувшего на веках.


Soundtrack: Erroll Garner, When Paris Cries.